Воплощение Похоти 7. 18+ - Игорь Некрасов

— Вторая группа осмотрела район вокруг замка и обнаружила старый проход, ведущий в пустую заброшенную крипту. Оттуда доносился мощный резонанс тёмной магии, но сам источник исчез. Сердца некрополиса нет. На полу… нашли лишь останки двоих существ, порождений Сайлона. Похоже… Архилич напитался их силой перед тем, как забрать ядро.

Элоди сжала кулаки так, что костяшки побелели.

— Третья группа, — доложил молодой инквизитор с перевязанной головой. — Мы… нашли графа. Он и его свита отсиживались в винном погребе. Он в порядке, не ранен… если не считать истерики.

И как будто по сигналу, в зал ворвалась фигура в порванном, но дорогом бархатном камзоле. Граф Нааркома, мужчина лет пятидесяти с одутловатым, бледным лицом и выпученными глазами, бросился к столу. Его взгляд метался по сторонам, руки тряслись, а на губах пузырилась слюна.

— Инквизитор! Святая мать! — его голос визжал от паники. — Что происходит⁈ Город… мой город! Весь в трупах! Эти твари… они везде! Всюду! Вы должны их прикончить! Всех прикончить!

Он схватил Элоди за руку, и та едва заметно поморщилась.

— Ваше сиятельство. Успокойтесь. Предводитель нежити Архилич Сайлон повержен. Его… физическая форма уничтожена.

— Но чудища! Они ещё тут! Я слышал шипение! Я видел тени! — граф схватился за голову, вращая глазами. — Они в стенах! Они под кроватью! Они…

Теодор шагнул вперёд и положил руку ему на плечо.

— Ваше сиятельство. Посмотрите на меня. Никаких чудищ больше нет. Улицы пусты. Нежить уничтожена. Вы в безопасности.

Но граф продолжал трясти головой, бормоча что-то нечленораздельное. Он явно перешагнул ту грань, за которой человеческая психика ломается окончательно. Слишком много страха, слишком много смертей, слишком долгое сидение в темноте, где каждый шорох казался приближающейся смертью.

— Что… что же делать? — прошептал он. — Помогите нам! Умоляю! Орден должен помочь!

Элоди медленно повернула голову к стоящим чуть поодаль старшим инквизиторам. Короткий, едва заметный кивок — и те тут же бесшумно шагнули вперёд, мягко, но настойчиво беря графа под локти.

— Всё в порядке, уважаемый граф, — голос Элоди звучал ровно и спокойно, как вода в глубоком колодце. — Мы поможем вам. А пока пройдите, вас осмотрят. Вам нужно отдохнуть.

Граф замер. Его безумный взгляд на мгновение стал почти осмысленным. Он посмотрел на Элоди, на инквизиторов, затем снова на неё.

— Вы… вы правда поможете? — прошептал он.

— Правда, — ответила Элоди, после чего инквизиторы аккуратно, но настойчиво увели его в боковой проход.

Его бормотание ещё долго доносилось из коридора, постепенно затихая вдали.

Когда в зале повисла тишина, Теодор подошёл ближе, его лицо осунулось ещё сильнее.

— Сестра Элоди. Связь с командованием Ордена не установлена, — сухо констатировал он, наконец оторвав взгляд от пола. — Магические помехи. Возможно, последствия ритуала Архилича. Мы одни.

— Я знаю, — тихо ответила она.

— … и наши силы на исходе, — продолжил Теодор, глядя ей прямо в глаза. — Мы можем держать оборону замка, но не можем контролировать весь город, а как вы знаете, без освещения всех тех тел, что лежат за пределами да внутри замка, нежить станет восставать сама.

Элоди кивнула. Она уже просчитывала варианты.

Теодор, конечно, прав, — подумала Элоди. — Нежить может появиться и сама, и помимо этого может родиться и новая тварь, что её возглавит. Медлить нельзя…

— Маркиз Лизард, — твердо произнесла она. — Его владения в трёх днях пути. Он наш давний союзник. Если связь не восстановится, мы пошлём гонцов на рассвете. В Орден и к маркизу. Просить подкрепления, ресурсов, жрецов.

— А если они не успеют?

— Значит, будем держаться столько, сколько сможем, — в голосе Элоди не было сомнений. — Укрепим замок. Организуем патрули у ворот. Выжившие горожане — наша ответственность.

Она поднялась со стула, в её движениях была видна слабость, затем она подошла и посмотрела в окно на тёмные, безмолвные улицы, где ветер гонял обрывки ткани и сухие листья.

— А до рассвета? — эхом отозвался Теодор, повторяя вопрос, который вертелся на языке у всех. — Какова наша задача, сестра?

Она перевела взгляд на Теодора.

— До рассвета мы отдыхаем, — Элоди закрыла глаза на секунду, и в её позе впервые за весь вечер проступила та самая неимоверная усталость, которую она так тщательно скрывала. — Организуем посменные дозоры. Лечим раненых. Кормим выживших. А завтра… завтра шаг за шагом начнём разбирать завалы, считать потери и готовить город к восстановлению.

В её голове, холодной и расчётливой, промелькнула крамольная, простая мысль: «Сжечь бы всё к чертям. Очистить огнём». Это было бы логично… правильно и необходимо для зоны неконтролируемого заражения скверной — идеальное решение.

Она открыла глаза и посмотрела на перепуганных детей в углу зала, прижимающихся к матерям. На стариков, сжимающих в руках узелки с последним скарбом. На своих измождённых братьев и сестёр, которые едва держались на ногах, но продолжали нести дозор.

«Нет. Не сейчас, — подумала Элоди. — Пока есть хоть призрачный шанс спасти хоть что-то… мы будем спасать и молиться, чтобы следующая волна тьмы пришла не раньше, чем к нам прибудет помощь».

— Всем разойтись, — приказала она, и голос её вновь обрёл стальную твёрдость. — Четыре часа сна. Затем смена. Брат Теодор, выберете гонцов. Двух лучших. Самых быстрых и самых незаметных. Они нужны к утру.

— Есть, — сухо ответил брат Теодор и, развернувшись, растворился в полумраке коридора.

Вечер уже полностью накрыл поле боя — тяжёлый, мутный, пропитанный смертью. Солнце давно скатилось за чёрные верхушки леса, и лишь багровые полосы на горизонте, словно запёкшаяся кровь, напоминали о том, что этот бесконечный день, наполненный сражениями, вообще когда-то был.

Я сидел на Упрямце, чёрной глыбой застывшем посреди этого великолепия. Конь просто стоял, опустив тяжёлую голову, будто и его пробрала та самая липкая усталость, что сейчас разливалась по всему телу.

Кругом кипела работа — мрачная, чёткая, почти ритуальная, словно сам хаос ненадолго обзавёлся дисциплиной.

Мои новые зомби, которых Сата и прочие некроманты успели наплодить за последние часы, сновали между грудами тел, словно сломанные заводные куклы, запрограммированные только на одну задачу.

Дёрганой, кривой походкой они стаскивали трупы в аккуратные кучи, сортируя — люди отдельно,