Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

И тут её внутренности сжались вокруг моего языка настоящей, мощной, неконтролируемой серией спазмов. Это было как серия маленьких, влажных, горячих взрывов. Я почувствовал на языке новую волну — уже не смазки, а самого оргазма, чистый, концентрированный, солоновато-сладкий и бесконечно интимный вкус её кульминации. Я пил её, захлёбываясь этим нектаром, чувствуя, как её ноги дёргаются в конвульсиях у моих плеч, как всё её тело бьётся в мелкой дрожи.

Она просто лежала на мне, тяжело, прерывисто дыша, издавая тихие, бессвязные звуки, и её пальцы беспомощно скользили по моему животу. Постепенно спазмы стихли, дрожь улеглась. Она обмякла, превратившись в тёплую, тяжёлую, бесконечно расслабленную массу. Потом, с тихим стоном, она перекатилась с моего лица на бок, на холодный пол рядом со мной.

Я лежал на спине, глядя в потолок. Воздух, пахнущий теперь только нами, снова заполнил лёгкие. Член стоял колом, налитый кровью и всё ещё жаждущий, но в голове не было ни разочарования, ни досады. Напротив. Была странная, густая, тёплая пустота и это новое, необъяснимое чувство… товарищества по разврату. Нежная, почти дружеская близость после совместно пережитого животного, немного дурацкого, но честного безумия.

Вот так, оказывается, можно. Без гипнотизирующей власти Татьяны, без боли и тайн Алисы. Просто… взаимный, весёлый, очень человечный беспредел. Как у нормальных, немного озабоченных людей. Ну, почти.

— Блин, — выдохнула Ирина, лёжа рядом, её голос был хриплым, разбитым, но довольным. — А я… я не успела… тебя.

— Да и ладно, — хрипло сказал я, и в моём голосе прозвучала неподдельная, усталая улыбка, которой я сам не ожидал. — Кармический долг, значит, остался. На следующий сеанс переносится… с процентами.

Она фыркнула слабым, довольным звуком и ткнула меня локтем в бок, уже без сил.

— Жадный.

— А то, — легко согласился я, ловя её локоть и слегка прижимая её руку к своему боку.

Я уже начал потихоньку погружаться в эту благодушную, пост-оргазменную расслабленность, как вдруг почувствовал движение рядом. Ирина, будто черпая энергию из какого-то неистощимого внутреннего источника, приподнялась на локте. Её рыжие пряди упали мне на грудь, а затем я почувствовал тёплое, влажное прикосновение её губ к моему соску. Она взяла его в рот, нежно посасывая, кончиком языка водя по самому чувствительному краю.

— М-м-м… — прозвучало прямо у моего уха, и по моей спине побежали знакомые мурашки.

Одновременно её рука, которая только что безвольно лежала, ожила и скользнула вниз. Пальцы нашли мой член — уставший, но отзывчивый — и обхватили его у основания. Она начала медленно, лениво дрочить, её движения были неопытными, но удивительно приятными в своей небрежной непосредственности.

Ах ты ж, хитрюга рыжая, — пронеслось в голове, уже тонущей в сладкой тяжести. — Похоже, она решила, что никаких переносов не будет и что долг нужно выплачивать здесь и сейчас! И, чёрт побери, у неё есть все шансы добиться своего!

Мы лежали так ещё несколько минут в ленивой, размягчённой тишине, теперь уже нарушаемой лишь нашим дыханием и тихими, влажными звуками её ласк.

Сердца, только-только успокоившиеся, теперь снова начинали биться чаще, и понимание кристальной ясности — что этот день ещё далеко не закончен — висело в воздухе уже не мыслью, а почти осязаемой реальностью.

Где-то там, за дверью, в своём кабинете, в окружении запаха дорогих духов и абсолютной власти, вероятно, ждала своей очереди Татьяна Викторовна, но эта мысль уже не вызывала прежнего, сковывающего ужаса. Сейчас она казалась просто… следующим уровнем.

Новым, более сложным раундом в этой безумной, пошлой, опасной и бесконечно увлекательной игре под названием «Ледовая Корона».

И впервые за сегодня, чувствуя на себе пристальный взгляд зелёных глаз и настойчивые ласки, я осознал с предельной чёткостью, что у меня не просто хватит сил в неё играть, а то, что мне эта игра чертовски нравится, и я готов пройти её до конца!

Я зажмурился, позволяя волне удовольствия нарастать заново, одновременно с этим чувствуя, как под её пальцами член снова наполняется тяжестью и жаром.

Ох, Ирина, да ты прям ненасытная… — пронеслось в голове, пока она продолжала дрочить, наращивая темп, а её губы в это же время истязали мой сосок.

Её движения были всё также неопытными, но удивительно приятными в своей небрежной настойчивости. А далее… далее я почувствовал, как её губы перестали атаковать мой сосок, и в следующую же секунду они нашли головку члена, и она взяла его в рот неглубоко, начав просто обсасывать, играя языком, изучая реакцию. А потом — глубже, увереннее, с тем самым азартным упрямством, что было в ней всегда. В это же время она продолжала двигать рукой, и этот дурацкий, слаженный концерт заставил меня быстро кончить.

И вот я почти беззвучно, чувствуя, как последние капли спазма выжимаются её старательными губами и рукой, простонал:

— Ох… да…

На-а…! Держи! Сдачи не надо! — хотелось добавить, но я лишь хрипло выдохнул и открыл глаза, увидел, как она отстранилась, сглотнула, потом облизнулась, смахивая белую каплю с уголка рта тыльной стороной руки. Движение было одновременно пошлым и удивительно человечным.

— Всё, — прошептала она, её голос был сорванным, но довольным. — Теперь уж точно квиты.

Она встала, немного пошатываясь, и босиком направилась к неприметной двери в дальнем углу — к крошечному санузлу, который стал моим и проклятием, и спасением в самый первый день.

Я поднялся следом, чувствуя, как спина слегка ноет от холода пола. Пока она, наклонившись над раковиной, умывала лицо холодной водой, смывая с губ и щёк следы нашей общей дикости, я прижался к ней сзади. Мои руки обхватили её за талию, скользнули вверх и нашли тёплые, упругие бока, а затем и грудь, всё ещё не прикрытую лифчиком.

Она вздрогнула, но не отстранилась, лишь тихо ахнула, и я тут же приник губами к её мокрой шее, к тому месту, где пульс отстукивал быстрый, отголосковый ритм. Пахло её кожей, цитрусами и простым мылом — сюрреалистичный, но чертовски возбуждающий коктейль.

Она выпрямилась, выключила воду и, поймав мой взгляд в зеркале над раковиной, улыбнулась. Улыбка была усталой, распухшей, но в её глазах по-прежнему играли озорные искорки.

— Ладно, Лёш, — сказала она, аккуратно вывернувшись из объятий. — … хватит на сегодня.

Она вышла из санузла обратно в кабинет, и я, отойдя на шаг, просто наблюдал. За