Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

— Твою мать, — выдыхаю сквозь зубы. — Сука, сука, блядь! — придерживая руль одной рукой, другой стучу по нему от злости.

Я её никогда не любил…

И до сегодняшнего дня она устраивала меня полностью: занималась бизнесом, домом, дочерью, нравилась родителям. Такой, как она, не нужно было объяснять роль мужчины в семье, что-то доказывать и чем-то удивлять. Она с рождения имела всё, как и я, и это было до зубного скрежета скучно.

Но сегодня она перешла черту и унизила меня. И если отца я ещё могу простить за пощёчину, то Тамерлан-то куда лезет? Хитрый, блядский ублюдок, которого отец всегда слушает.

Газ в пол.

Спидометр ползёт вверх. 80, 100, 120. Снег становится плотной стеной. В груди тесно. Не хватает воздуха. Я резко приоткрываю окно, и в салон врывается ледяной воздух — резкий, царапающий щёку.

Всё из-за Жанель. Если бы она держала язык за зубами, не полезла с этой слежкой, не устроила шоу — ничего бы не случилось. Мы бы жили дальше каждый своей жизнью.

Но нет. Ей нужно было всё разрушить. И ребёнок этот ещё так некстати…

Мысль сверлит мозг: как эти файлы попали к Жанель? Фотографии, скриншоты переписок, билеты — всё то, что было только у меня и Ясмин. У меня телефон под защитой — фейс-айди, пароль, шифрование, я же не идиот. Значит…

— Ясмин, — произношу вслух. — Дура.

Давлю на педаль ещё сильнее. Нужно добраться до неё и понять, кто слил информацию. На ближайшем светофоре разворачиваюсь и еду в другую сторону.

Дверь в квартиру Ясмин открывает после второго звонка. Она стоит на пороге заплаканная, в том же халате, волосы растрёпаны, глаза красные.

— Анвар… — всхлипывает она.

И бросается мне на шею, обвивает руками, прижимается, целует, попадая в подбородок, в щёку, губы. Дрожит.

Не церемонясь, отдираю её от себя, беру за плечи и отстраняю на расстояние вытянутой руки.

— Как наша переписка попала к моей жене? — жёстко спрашиваю, встряхнув. — Как фотографии оказались у неё?

Ясмин смотрит на меня испуганно и мотает головой.

— Я не знаю. Я правда не знаю, что происходит.

— Дай телефон, — командую я.

Она не спорит. Идёт в гостиную, берёт с журнального столика свой айфон, протягивает мне дрожащей рукой.

— Разблокируй.

Она выполняет мою команду, потом опять передаёт мне мобильный, и я, уже сидя на диване, начинаю листать всё, что есть: мессенджеры, чаты, переписки, звонки, фотографии.

— Ты кому-нибудь говорила обо мне? — жду ответа, не поднимая головы.

— Нет, — Ясмин продолжает плакать. — Никому. Ты же сам сказал, что всё должно быть в тайне. Я знаю правила.

— Тогда как это могло случиться?

Протягиваю телефон обратно.

— Проверяй. Может, у тебя есть приложения, которые ты не устанавливала? Что угодно.

Она берёт телефон, недоумённо смотрит на экран.

— Я не понимаю, зачем…

— Возможно, тебе подключили трояна. Взломали телефон и скачивают данные. Или через облако. У тебя фотографии попадают в облако?

Ясмин бледнеет.

— Да… да, кажется.

— Ты делала скриншоты наших переписок?

Она опускает глаза.

— Да.

— Зачем?! — рявкаю.

— Чтобы… если вдруг потеряю телефон, чтобы помнить, — шепчет она.

— Бляяядь, — выдыхаю. — Тебя, скорее всего, взломали. И тот, кто это сделал, хорошо тебя знал. Вспоминай. Кто мог это сделать?

Ясмин мотает головой, садится у моих ног и обхватывает колени руками. Слёзы всё ещё текут по её щекам.

— Я не знаю. Я совершенно ничего не знаю, Анвар. Прости меня, пожалуйста, — целует в колено, — я не знаю…

Тяжело дыша, сжимаю переносицу и пытаюсь успокоиться.

— Ты спрашивал, общалась ли я с кем-то? — вдруг говорит Ясмин и виновато поджимает пухлые губы. — Я общалась с одной девушкой. Она была клиенткой фитнес-клуба, где я работала. Она меня и привела к Айке. Я попала туда по её рекомендации.

— И?

— Я ей однажды сказала, что ты стал моим постоянным. Только ей. Больше никому.

Молчу, качая головой. Дурочка. Какая всё-таки дурочка.

— Что-нибудь есть на неё? Хотя бы фотография?

— Да-да-да, она есть у меня в Инстаграме (соцсеть, запрещённая на территории РФ).

Ясмин берёт телефон, открывает профиль и передаёт мне мобильный. Смотрю на экран и не сразу узнаю девку. Увеличиваю снимок, вглядываюсь в лицо и складываю в уме два плюс два.

Сука. Я спал с ней пару раз года назад, но до Ясмин. Красивая, но быстро приелась.

— Вы переписывались?

— Поздравляли друг друга с праздниками.

— Где?

Ясмин вновь берёт смартфон, находит переписку с ней и показывает. Трёп ни о чём, открытки… от неё. Сучка, и не дура, явно — через открытку отправила трояна.

— Больше никаких контактов с ней, поняла меня? — прикрываю глаза, а она вся сжимается от страха.

Поднимаюсь с дивана, а Ясмин всё так же сидит на полу, прислонившись спиной к дивану. Колени подтянуты к груди, руки обхватывают их крепко, а слёзы катятся по смуглой коже и падают на шёлк халата, оставляя тёмные разводы.

— Что теперь будет?

— Я разберусь.

— А если ничего не получится? — шепчет Ясмин. — Что тогда будет?

— Ничего пока не будет, — бросаю раздражённо. — Сиди тихо, никуда не высовывайся. Если будут подозрительные движения — звонишь мне.

Испуганная, она боится встать и подойти. И что-то внутри меня ломается.

Я смотрю на неё сверху вниз и вдруг вижу не ту красивую, сексуальную, уверенную в себе Ясмин, которая встречала меня с улыбкой. Она — испуганная и потерянная — вляпалась во всё не потому, что хотела разрушить мою жизнь, а потому, что была дурой.

И сейчас во мне клубится столько противоречий, потому что, когда Жанель плакала в кабинете отца, истекая кровью, я не почувствовал к ней того, что чувствую сейчас.

— Вставай, — велю ей строго.

Она поднимает на меня влажные, полные страха глаза.

— Ты… ты не уйдёшь?

— Вставай, — повторяю.

Она не двигается. Тогда я наклоняюсь, беру её за руки и поднимаю. Она лёгкая, почти невесомая.

— Прости меня, — шепчет. — Я не хотела. Я не знала, что она…

— Замолчи, — перебиваю, потому что