Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

Судоплатов подтянул к себе лист бумаги и начал торопливо что-то писать.

— Для графа Кузнецова потребуются убедительные доказательства, что мы действительно в состоянии его приобрести, а не просто тянем время, — качнул головой майор Рябцев. — Нужны будут деньги, чтобы подтвердить состоятельность нашей просьбы. У меня тысячи три есть ассигнациями. Но это все…

Я прервал майора:

— У меня есть. В Германии выплатили за фосфорит, что я туда привез, да и от отца досталось наследство. Часть в золоте, часть — ассигнациями.

Мне бы главное дождаться прилета моего «Носорога» и чтобы никто не нашел мой тайник в полу. Там меня дожидались восемь ядер монстров, которые я планировал пустить на заготовки для будущих новых прототипов источников силы. А тут, видимо, придется продавать Мяснику. Хотя тот и просил у него больше не появляться, но когда такой куш замаячит перед глазами, думаю, он не откажется. Если считать тысячи по две за ядро, то выходит почти шестнадцать тысяч. Плюс деньги, что хранились в ломбарде и в банке, продать элиум, что пошел на электро-жезл, громовой камень… Хоть и впритык, но должно хватить на что-нибудь посерьезнее «Рыси» или «Волкодава». Тот же «Шатун» можно взять тысяч за сорок.

Дворянское собрание

— Мы собрались здесь по просьбе господина Соболева о переносе срока проведения дуэли. Как сторона, бросившая вызов, вы заранее должны были учесть все возможные нюансы. И, бросая вызов, вы принимали все возможные риски на себя.

— Все верно, — кивнул я, соглашаясь.

— В таком случае, молодой человек, я не понимаю, зачем и ради чего мы здесь собрались, — пожал плечами председатель суда чести.

— У меня был в личной собственности мех, — опустив голову, произнес я, — но супруга в мое отсутствие успела его продать. И теперь мне просто нужно немного больше времени, чтобы приобрести новый и на нем вступить в поединок. Я прошу суд предоставить его мне.

— Доказательства? — потребовал судья.

Купчая ложится на стол. Он быстро пробегается по тексту, смотрит на дату.

— Ваш мех был продан две недели назад. Как вы об этом могли не знать?

— В то время я был в Запределье, ваша честь, — пожал плечами я. — Супруга подумала, что я погиб.

— Ваша честь, я вам докладывал, — зашептал секретарь на ухо судье.

— Ну допустим, — наконец решил он. — Этот аргумент принимается как допустимый, учитывая ваши обстоятельства…

— Но, ваша честь! — быстро заговорил представитель Кисельбаха. — У Соболева все равно нет необходимых средств для приобретения нового меха. Он нищий. Он лишь пытается оттянуть время.

— А вы хотели бы, чтобы он сражался голышом против шестидесятитонника? — возразил судья. — Если вы знали, что у господина Соболева проблемы финансового характера и он не богат, вы могли бы выбрать другое оружие для установления истины — пистолет или саблю, чтобы у каждой из сторон был шанс. Но нет, вы выбрали шагоход, зная, что он отсутствует у оппонента. Но это дуэль, где у каждой из сторон должен быть шанс, чтобы установить истину, а не казнь, как вам бы этого хотелось.

Закончив говорить, судья повернулся ко мне:

— У вас есть три недели на приобретение подходящего для вашей направленности шагохода. На этом все.

Стук деревянного молотка зафиксировал решение суда. Генрих злобно зыркнул на меня, но ничего не осмелился сказать — не здесь, среди равных, нужно показывать гонор и характер.

Я облегченно выдохнул, услышав решение суда. Значит, еще поживем. За оставшийся до поединка день я бы даже не успел с мехом разобраться, не говоря уже о том, чтобы на нем на бой выходить. Пока я размышлял, что делать дальше, ко мне неожиданно подошел Епифанов.

— Вы?.. Но как?.. — растерянно посмотрел я на него. Мне почему-то стало перед ним очень неудобно, словно я в чем-то его подвел.

— Вань, с тобой хочет встретиться очень серьезный и влиятельный человек. Я здесь, чтобы отвезти тебя к нему. Меня ты, думаю, знаешь и можешь довериться.

— А как вы?.. — растерянно произнес я, пытаясь подобрать слова.

— Мне написал записку полковник Судоплатов с просьбой тебе помочь. Мне небезразлична твоя судьба — не хотелось бы, чтобы столь юный талант и гроза монстров сгинул напрасно и без пользы для Отечества. Поэтому сейчас ты поедешь со мной к очень влиятельному человеку.

— Графу Бестужеву? — спросил я.

— Как ты узнал? — удивленно спросил Епифанов, вскинув на меня глаза.

— Генрих во время разговора назвал его среди предполагаемых им лиц, что подослали меня в академию.

— Ну что ж, теперь, возможно, его опасения и станут правдой, — хмыкнул Епифанов, думая о чем-то своем. — Или нет.

Роскошный «Паккард», шурша колесами по брусчатке, неторопливо вез нас вперед. Куда-то за город, судя по количеству времени, что мы в пути. Вырвавшись из города на дорогу, машина ускорилась. Еще час ожидания, проведенный нами в дороге, и, наконец, машина замерла перед коваными воротами, ведущими к особняку. Ворота неспешно открывались, и я почему-то подумал, что именно сейчас решается моя судьба: кем я войду в эту жизнь, будет ли она вообще у меня и какая.

Нас проводили до кабинета. Массивная дубовая дверь открыла нам проход в столь же обстоятельный кабинет: шкафы, заставленные книгами, заполняли все свободное пространство, тяжелый стол с кучей телефонных аппаратов. А за ним сидел и сам хозяин кабинета — под стать окружающей его обстановке: высокий седовласый мужчина с широким лбом, кустистыми бровями и тяжелым взглядом. Он несколько секунд молча буравил меня глазами, прежде чем ткнуть в одно из кресел и коротко бросить:

— Садитесь.

— Спасибо, — я быстро присел в тяжелое кресло и замер, не знал, что дальше говорить.

Граф продолжал молча буравить меня глазами, словно пытаясь разглядеть что-то, видимое лишь ему.

— Подходит, — наконец бросил он, и я услышал облегченный вздох сидевшего в соседнем кресле Епифанова.

— Держи, — мне протянули несколько скрепленных между собой листков. — И выбирай, пока я буду говорить. Ваш конфликт с Генрихом Кисельбахом, как ни странно, оказался весьма выгоден и удобен для меня и концерна, что я возглавляю. Поэтому я решил тебе помочь, — он кивнул в сторону листков. — Готовые мехи, что сейчас имеются на продаже или которые можно быстро приобрести.

«„Гладиатор“, — вчитался я. — Срок эксплуатации — семь лет, рабочий износ не более пятнадцати процентов, усиленное бронирование корпуса, работает на средне-ближних дистанциях. Цена — пятьдесят шесть тысяч. Ремкомплект и сменный набор клинков в подарок».

Дальше новая строка:

«Илья Муромец». Срок