Реквием по погибшим - Келли Мединг

С потерей вампирских семей и их поддержки Сторожевой Башни наши объединённые силы сократились почти на треть, и нам было трудно находить новых людей и терианцев, желающих вступить в наши ряды и помогать защищать город. Вербовка людей означала поиск надёжных личностей, которые не проболтаются о существовании оборотней, вампиров, гоблинов, гремлинов и различных видов фейри. Не говоря уже о том, что они должны обладать необходимыми навыками для выслеживания, боя, охоты и убийства.

Что касается терианцев… У них были свои собственные внутренние кризисы, что не позволяло нам получать поддержку от более чем половины из тринадцати кланов, входящих в Ассамблею. А без одобрения старейшин клана любой оборотень, которые хотел к нам присоединиться, не мог это сделать.

От политики Ассамблеи у меня голова начинала болеть.

Итак то, что когда-то было отрядами из пяти человек (четыре бойца и куратор), сократилось до четверых человек, которыми из Сторожевой Башни управляли три человека, ставшие мозгом нашей операции: Астрид Дейн — оборотень-ягуар и внучка старейшины клана Фелия, Эдриан Бэйлор — бывший куратор триады, который был сложен, как полузащитник, и спокоен, как буддийский монах, и Руфус Сент-Джеймс — ещё один бывший куратор, который наконец согласился работать с нами, вместо того чтобы киснуть из-за травмы, которая оставила его в инвалидном кресле. Все трое распределяли задания между командами и принимали решения на основе разведданных, которые мы им предоставляли.

Пока что такая система работала. Кое-кто из нас называл наших троих уважаемых лидеров Цербером — трехглавым псом, который охранял врата в Аид. Учитывая, что мы, по сути, работали над тем, чтобы адские чудовища не захватили город, это прозвище подходило. Вот только мы не называли их Цербером в лицо.

Вторая четвёрка (то есть мы) и четвёртая четвёрка (не мы) были назначены для решения проблемы с гоблинами, хотя на самом деле я больше хотела искать лекарство от болезни, поразившей наших союзников-вампиров. Но я солдат, а не генерал, так что пришлось разбираться с гоблинами. Наши две четвёрки выбрали потому, что из всех восьмерых человек у нас был самый большой опыт общения с гоблинами. Я, Майло Гант и Вайят участвовали в той масштабной битве в природном заповеднике в мае, где сражались с огромной кучей гоблинских воинов. Плюс ко всему у нас имелся огромный опыт, полученный за время службы в триаде, когда мы охотились и убивали этих мерзких тварей. Четвёртый член нашей четвёрки, Маркус Дейн, компенсировал недостаток опыта в истреблении гоблинов своими острыми чувствами, силой ягуара весом в двести фунтов, в которого превращался.

Маркус и Майло ждали в разных местах больницы, выполняя роль наблюдателей, чтобы нас с Вайятом не застукал больничный персонал. Правда, Маркус терпеть не мог стоять на стреме, поэтому при мысли о том, как он стоит где-то в коридоре, умирая от скуки, я ухмыльнулась.

— Что такое? — спросил Вайят. Он всё ещё смотрел на меня, держа руку в перчатке наготове, чтобы расстегнуть молнию на черном пакете.

— Ничего. — Я подошла и встала с противоположной стороны стола. — Давай сделаем это и уберёмся отсюда.

— Хороший план. — Он потянул за язычок молнии, её зубцы расстегнулись со зловещим звуком, затем откинул края мешка в стороны.

Полицейский отчёт, который мы перехватили, гласил, что подросток, как и многие другие, погиб в результате нападения животного. Рано или поздно это объяснение перестанет работать, потому что мы живём в огромном чёртовом городе, а не посреди Эверглейдс. В городах водятся крысы, голуби и бродячие кошки, а не плотоядные звери, способные разорвать человека в клочья в полуквартале от оживлённой улицы так, чтобы ни один прохожий не услышал борьбы.

Если только вы не живёте в нашем городе. Тогда есть хороший шанс, что ваш сосед может обращаться в животное, что высокая бледнокожая женщина с белокурыми волосами на самом деле вампирша, а в том, что прошлой ночью у вас сломался беспроводной интернет, действительно виноват гремлин.

Тело в мешке определённо выглядело так, словно его растерзало дикое животное. Или в данном конкретном случае — пара гоблинов. Лицо подростка почти полностью изуродовано, плоть и мышцы разорваны в клочья, местами до костей. Горло было перерезано в нескольких местах. Большая часть его футболки сорвана, обнажая торс, похожий на рубленый бифштекс, и распоротый живот с видневшимися кишками.

И становилось только хуже по мере того, как Вайят расстёгивал молнию всё дальше. Пах подростка был покрыт следами укусов — слишком маленькими для собаки, но идеально подходящими по размеру для зубов гоблина, и это была наша первая большая зацепка. Не считая глубоких синяков и ссадин на коленях, передняя часть его ног почти не пострадала. Вайят осмотрел ноги сзади.

— Бёдра сильно порезаны, — сказал он, перевёл взгляд выше и прищурился. — Чёрт возьми.

Я слишком хорошо знала этот тон. Удивлённое «чёрт возьми» побудило бы меня спросить, что он увидел. Но то, как он это сказал — почти печально, — говорило само за себя. Мне не нужно было, чтобы он произносил это вслух.

В обществе гоблинов самки редки и почитаемы, почти как королева муравьёв в муравейнике. Это значит, что спариваться могут только самые элитные гоблинские воины. Человеческое тело не приспособлено к крючковатым членам. Это худший вид агонии, который только может вынести человек перед смертью, и я знаю это по собственному горькому опыту.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть и не думать об этом. Шесть месяцев назад я бы пожала плечами на эти пытки и продолжила охоту и убийство гоблинов. Но этим летом я через многое прошла и слишком сильно изменилась, чтобы оставаться равнодушной к насилию, наполняющему мою жизнь. От сострадания к этому незнакомому мальчику, который умер такой ужасной смертью от рук тех же монстров, что когда-то замучили и убили меня, у меня перехватило дыхание.

Тёплые руки обняли меня сзади, и я прислонилась к груди Вайята, вцепившись в его руки над моим сердце, которое колотилось как бешеное. Он прижался подбородком к моему левому плечу, и я вдохнула знакомый запах — кофе и корицы, а ещё ту новую землистую нотку, которую привнесла вторая половина оборотня.

— Я могу закончить сам, — прошептал он.

— Я в порядке, мне просто нужна минутка.

Я знала что он хотел сказать: «Тебе не следовало идти сюда со мной, надо было брать Майло, я ненавижу, что ты заново это переживаешь то, что сделали эти чёртовы гоблины». Всё это читалось в том, как его руки сжались сильнее, словно он мог объятиями вылечить