Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

— Товарищ полковник, а правда фашисты будущего будут называться антифашистами? — от невинного вопроса тимуровца с ободранными кулаками Петрович вздрогнул.

— Об этом говорил Черчилль, наш союзник в Войне и классовый враг, — раскрыл ладони Петрович. — Вот и подумайте, он говорил это как союзник, как антифашист, или как правый консерватор?

— Так он сам антифашист!

— Он был антифашистом. А потом стал нашим врагом, — Петрович играючи держал аудиторию. — Но во всем этом есть обман. На самом деле фраза принадлежит американскому фашисту Хью Лонгу. Он это сказал незадолго до того, как его убили по заказу Франклина Рузвельта.

— А как на самом деле было? — влезла с вопросом Катя. — А он правду сказал?

— Он точно был очень умным человеком и знал ситуацию изнутри, — Петрович видел, что отвечать прямо нельзя. Не то время, увы. — Так что, сами думайте.

— Мне кажется, если фашисты хотят выжить, то они будут маскироваться под хороших людей, — тимуровец явно отличался не только силой кулаков.

— И мы возвращаемся к самому началу. Как отличить врага, замаскировавшегося фашиста от нашего человека? Я сам могу ошибаться. Но я верю, что вы вырастете и сами всему научитесь.

Вербовка дело тонкое. На надо бить в лоб. Хотя это тоже иногда помогает. Сначала посеять сомнения, старательно взрастить колосья. А там остается только жать и молотить. Попрощавшись с пионерами Петрович решительно отказался от сопровождающих. Не хватало еще плохому научить. Направился он в гастроном. Сбоку магазина отдельный вход с сакраментальной очередью. Место знаковое, чтоб люди точно не прошли мимо, под крыльцом кто-то наблевал.

На радостях Петрович взял бутылку «Золотой осени». Дар днепропетровских виноделов стоил рубль-пятнадцать, плюс к этому сама бутылка двенадцать копеек. Уже на выходе из магазина Петрович хлопнул себя по лбу. Забыл взять стаканчик. Дешевый, пластиковый одноразовый, их на каждом шагу продают.

Стоп! До Петровича стало доходить, что с питейным прибором он промахнулся. Нет здесь пластиковых стаканчиков, их клятые капиталисты придумали, чтоб народ совращать. В Советском Союзе есть только солидные граненные стаканы, стоят они не копейки, и чтоб купить надо идти в хозмаг. Дилемма. Пить же из горла Петрович считал ниже своего достоинства.

Решение нашлось. В сквере три автомата газированной воды. В крайнем обнаружился стакан. Что ж, социализм штука такая: чьи потребности важнее, тот и достоин. Стакан перекочевал в карман кителя. Петрович дал себе зарок, вернуть граненное совершенство, когда потребность закроется.

Пить на улице тоже не-комильфо. Такое позволительно только в крайних случаях, когда очень надо восстановить спиртовой баланс в крови, а искать культурное место времени нет. Благо у пенсионера, когда нужно, тогда и время. График, рабочая принудиловка на плечи не давит.

В парке сегодня людно. Выкатились вдруг мамашки с карапузами. Явно избыточно людей трудоспособного возраста. Так, суббота же! Вот паразиты, вместо того чтоб трудовые рекорды бить, законным выходным пользуются без зазрения совести.

Подходящая скамейка нашлась рядом с пересохшим фонтаном. Первый стакан Петрович выцедил медленно, смакуя, наслаждаясь букетом натурального продукта, оттененным непередаваемым жестким привкусом ректификата. Закусывать такое — кощунство. Оно градус крадет, вкус перебивает и портит. Нет, только занюхивать рукавом или подмышкой. Естество к естеству, природное к природному.

Глядя на пробивающуюся сквозь плиты облицовки фонтана траву, свисающие с чаши побеги вьюнка Петрович вспомнил местную легенду. Это для обывателей легенда. На самом деле все было куда интереснее. Не каждому по уровню доступа положено знать.

Фонтан еще при царизме считался местом приличным, гуляла там чистая публика с дамами и собачками, свидания назначали. Говорили, работал напротив кафетерий. В годы страшных и великих событий водопровод иссяк. Захватившие город колчаковцы заставили интеллигенцию наполнить чашу фонтана ведрами из пруда. Но вместо гуляний, топили там коммунистов и махновцев. Затем уже махновцы топили коммунистов и врангелевцев. Пришли большевики и…. Сами понимаете.

В двадцатые годы хотели было устроить мемориал жертвам террора, но что-то там с жертвами нехорошо получилось. Фонтан восстановили и вычистили на коммунистических субботниках, вновь пустили воду. Потянулась публика, уже не такая рафинированная, но более естественная.

Так вот, рассказывают, когда еще НЭП не прикрыли, одна комсомолка отказала комсомольцу. А молодой человек хоть и активист общества «Долой Стыд», но проявил несознательность и вместо того чтоб поставить вопрос ребром перед лицом актива, влюбился как мелкобуржуазный элемент. Он поймал момент, когда комсомолка отдыхала и в парке, залез в фонтан и кричал, что не выйдет, пока коммунизм не восторжествует.

Девушка от такого заявления смутилась, бросилась за юношей в фонтан. Тут бы счастливый исход, но вмешалось клятое наследие царизма. Под весом молодых людей старая решетка не выдержала и влюбленных засосало в слив. Увы, раскопать не удалось, в ливневой канализации их тоже не нашли.

Фонтан после того случая закрыли. Одно время в чаше стояла скромная табличка с именами и датами. Во время войны все это было разрушено. После победы при восстановлении города схему подвода воды к фонтану так и не наладили, была там некая хитрость. Сколько не бились, не смогли пустить воду. Говорят, секрет канул в лету вместе с проклятым царизмом.

Еще бают, безлунными ночами можно наблюдать у фонтана призраки комсомольца и комсомолки. Они держатся за руки и читают стихи Демьяна Бедного. Другие слышали, как осенью стонут души жертв террора. Жалобы были, присланный из центра агитатор атеистического движения читал публичные лекции, сам ходил вокруг фонтана с томиком Ленина, но не помогло. Видать, не тот томик взял.

Петрович на все эти россказни только усмехался. Не так все было. Совсем не так. Во время Гражданской разное творилось, ни на что это не влияло. История с комсомольцем и комсомолкой не так закончилась, оба записались в отряд и уехали Магнитку строить. А фонтан не работает потому что под ним сразу после войны устроили бункер Спецрезерва. Выход вон в той бетонной будке неясного назначения. А вход идет по штольне из подвала городского театра.

Откуда это Петрович знал? Имел отношение. Но говорить об этом нельзя. Подписки о неразглашении бессрочные. Кстати, доступ у него аннулировали еще при недоброй памяти Никите. А вот подписки отменить так и забыли. Потому он только усмехался и молчал. Там такие вещи хранятся, что лучше об этом не знать. Меньше риск преждевременного инсульта с инфарктом.

Под воспоминания