Узники старых часов - Юлия Миллер

— А вот сейчас и проверим, — пропыхтел Петр Сергеевич, открывая тяжелую деревянную дверь, ведущую в башню. — Проходи, осматривайся. Только осторожно. Выпасть не выпадешь, но не надо, чтоб снизу были видны люди.

— Постараюсь...

Лина едва услышала его предупреждение. Все ее внимание было приковано к открывшейся картине. Огромный, в два человеческих роста, белый диск циферблата превращал помещение в подобие сцены, подсвечивая молочно-рассеянным светом те детали, которые остались бы незамеченными при другом освещении. Минутная стрелка, хорошо заметная на белом фоне, тихо щелкнув, передвинулась на деление с бездушностью метронома, отсчитывающего время без цели и окончания. Тонкие провода змейками ползли по скошенному потолку и стенам к поддерживающему механизму, тихо жужжащему рядом. В воздухе кружились радужные пылинки, то ли долетевшие с площади, то ли опередившие визитеров.

Однако в тишине почти сакрального места в первую очередь взгляд цеплялся за две бронзовые фигурки, замершие у дверей, из которых они выезжали каждый час с девяти утра до девяти вечера. Большие — гораздо больше, чем казались снизу! — чуть сглаженные погодой и временем, они тускло поблескивали в свете попадающих в башню солнечных лучей.

Мужская в шляпе, вблизи больше похожей на офицерскую фуражку, и в чем-то вроде гимнастерки, галифе и сапогах, а женская в платье с раздутым колоколом подолом, рукавами-фонариками и в босоножках на тонком танцевальном каблучке.

Но самым важным было другое, и разглядев это, Лина едва не подпрыгнула на месте, по-детски хлопая в ладоши. Ее предположение подтвердилось! В бронзе действительно застыли вполне узнаваемые черты. Чуть вздернутый носик и пухлые щеки женской напоминали Нинель Гараеву, а строгий профиль и усы — Георгия Бургомистрова.

— Посмотрела? — улыбнулся Петр Сергеевич.

— Очень интересно и необычно, — отозвалась Лина, делая еще несколько осторожных шагов. Пыль все равно поднималась от малейшего движения. — Я такого никогда не видела. Рада, что попала сюда.

— Возвращаемся?

— А можно еще немного задержаться? Я хочу посмотреть изнутри на танец. Любопытно, как это выглядит отсюда.

— Оставайся, если хочешь. — Петр Сергеевич бросил быстрый взгляд на наручные часы. — Сама обратный путь найдешь? Я просто не хочу надолго исчезать с рабочего места.

— Конечно, не переживайте! Я вернусь так же, как мы пришли, я все запомнила.

— Хорошо. Дверь в коридор прикроешь, только не резко, хорошо? Она хлопков не любит, может потом заедать.

— Договорились, — хихикнула Лина. Образ двери с характером ярко нарисовался в голове. — Я недолго, до ровного часа.

— Удачи, — махнул рукой Петр Сергеевич. — И не забудь как следует зажать уши. Здесь бой, должно быть, звучит оглушающе. Как бы с тобой чего не случилось...

— Не переживайте, — уверенно повторила Лина, — все будет хорошо. Полдень уже миновал, значит, нас ждет всего один удар.

Он кивнул и вышел, бережно прикрыв за собой дверь в башенку.

Лина осталась одна, если не считать фигурок и часов, в которых чувствовалась искорка жизни. Она не кривила душой. Снизу уже видела танец, а вот как фигурки будут выезжать изнутри, когда еще доведется увидеть? Да и, возможно, какая-то мысль придет в голову в этом необычном месте. А может, кое-кто снова появится, чтобы дать ей еще одну подсказку, ведь ответ на первый вопрос она уже нашла...

За мыслями она не сразу заметила перемены в окружающем пространстве. Сначала показалось, что снаружи какая-то тучка вдруг закрыла солнце, а потом реальность знакомо пошла волнами и башенка изменилась.

Уже не молочно-белый, а какой-то желто-пыльный циферблат стоял в проеме чуть косо и был испещрен трещинами, змеившимися от сквозной дыры. От фигурок не осталось и следа, только постаменты, присыпанные опавшими листьями и мусором. Стало намного холоднее и темнее, но парочку, стоящую у колонны, это не пугало. Их, похоже, вообще ничего не интересовало, кроме друг друга.

Мужчина покрывал невесомыми поцелуями доверчиво поднятое к нему лицо светловолосой девушки, а она обнимала его за плечи так крепко, как будто боялась, что в следующую секунду он исчезнет. Это выглядело настолько личным, даже интимным действием, что Лина смутилась и отступила на полшага, не успев испугаться их появлению из ниоткуда.

Под каблуком хрустнула то ли ветка, то ли высохший листик, и резкий звук разорвал тишину, как выстрел. Бургомистров — а его Лина узнала в первое же мгновение — одним быстрым движением задвинул Нинель за спину и грозно посмотрел на нарушительницу их спокойствия. Лина похолодела. Должно быть, так смотрят через оптический прицел на того, кого через секунду убьют. Наверняка на войне он был хорошим снайпером.

В глазах выглядывающей из-за его плеча Нинель плескалась паника. И Лина по наитию поняла причину: никто не знал о любовной связи возрастного главы исполкома и молоденькой девушки-депутата, об этом ни в одной статье не упоминалось ни полслова. Очевидно, они тщательно скрывали свои отношения и совсем не планировали их афишировать.

— Кто вы? — резко спросил Бургомистров. — Как вы сюда попали?

— Георгий, осторожнее, — пискнула Нинель из-за его спины.

— Кто вас пустил? — еще более агрессивно поинтересовался Бургомистров.

— Я... Не волнуйтесь, я случайно, — пролепетала Лина. — Я никому не скажу...

«Не говорить же им, что через шестьдесят лет их отношения, если и раскроются, то никому не будут интересны», — пронеслось у нее в голове.

Глаза Бургомистрова опасно сузились, и Лина испугалась, что одними расспросами дело может не ограничиться, но в наступившей тишине глухо прозвучал далекий «бам!», и реальность, на мгновение подернувшись дымкой, снова изменилась. Люди исчезли, а появившиеся вместо них бронзовые фигурки, повинуясь воле механизма, выехали с обеих сторон восстановившегося циферблата.

Лина улыбнулась, вспоминая подсмотренную сцену из прошлого. Пара казалась удивительно гармоничной, несмотря на разницу в возрасте. Вероятно, так и выглядят по-настоящему влюбленные.

Все события щедрого на переживания дня требовалось заесть чем-нибудь вкусненьким, поэтому после работы Лина зашла в пекарню тети Аши. За прилавком стоял ее племянник и весело, с шутками, рекламировал семье из пяти человек свой товар. Трое детишек уже обзавелись стаканчиками с молочными коктейлями, родители — кофе, и теперь Айдер на все лады расхваливал выпечку. Покупатели, особенно младшие, таяли от потока комплиментов, и гора пакетов на прилавке увеличивалась. Лина мысленно приметила самые вкусные на вид булочки и отошла в угол, чтобы не торопить людей. Она по опыту знала, что нет