Медоед 13 - Макс Гудвин

— У меня тоже супруга за бугром, — пожал я плечами.

И мы переместились в бар, покинув Ворон и прибыв в Воронеж.

Бар «Зажигалка» оказался в полуподвале жилой девятиэтажки — красная вывеска с силуэтом танцовщицы на тёмном фоне. Блестящая металлическая дверь и пара ступенек вниз телепортировали нас в другой «мир» — из серости зимнего города в обитель визуального наслаждения. Но не утром — сейчас бар пустовал.

Внутри было темно. Днём здесь не ждали гостей но зачем то открыли дверь. Фиолетовый свет горел только над барной стойкой, да где-то в глубине, за сценой с серебристым шестом, тускло мерцал зелёный значок аварийного выхода.

Зал был небольшой. Пять диванов в форме полукруга, каждый в своей нише, столы с зелёными лампами, кожаная обивка которых помнила лучшие времена.

Тут пахло духами и алкоголем. За стойкой стоял бармен. Молодой парень лет двадцати пяти, с аккуратной бородкой и в чёрной рубашке с закатанными рукавами и беэйджиком Эдуард. Он протирал бокал, но делал это скорее от скуки, чем от необходимости. Услышав наши шаги, он поднял голову и кивнул.

— Добрый день. Сегодня закрыто до шести.

— Я Борис, это я аренавал вас, — произнёс Борис, подходя к стойке. — Два пива, за столик для разгона и чего-нибудь мясного.

Бармен посмотрел на него, потом на меня и кивнул.

— Сейчас всё будет. Присаживайтесь, — произнёс он.

И мы сели в дальнюю от бара нишу. Я — спиной к стене, как всегда. Борис — напротив. Он снял пиджак и развалился на диване, вытянув ноги. А его кудрявые чёрные волосы рассыпались по плечам серой рубашки. В этом полумраке он и правда походил на человека из другого времени — слишком крупный для этого маленького зала, слишком настоящий для этого приторного уюта. А вскоре девочка в коротких джинсовых шортиках и декольте на чёрном топике, с бейджиком «Даша», принесла нам две кружки пива.

— Ну, — сказал он, поднимая тару. — За Дядю Мишу. Где бы он сейчас ни был.

Я кивнул и сделал глоток. Пиво было холодным и горьким, и от него немного отпустило.

— Ты знаешь, что тело — кукла, — произнёс я. — Как?

— Эфирный детектор. У нас в 13-м такие есть. Я как начальник отдела службы должен был убедиться, что все собравшиеся на похоронах — люди.

— В смысле — не андроиды? — уточнил я, потому что звучало как-то странно.

— Ну и это тоже. Смотри: человеческое поле излучает из себя ряд полей, которые наш эфирный детектор позволяет увидеть. Собственно, много чего излучает, однако людей ни с чем не спутаешь. Тебя вон в этот детектор видно — сияешь как новогодняя ёлка. Я таких магов с двухтысячных не видел.

— Это же мир без магии? — спросил я, вместо привычного «магов не существует».

— Всё так. Но в мирах, где люди живут в условиях эфирного голода, появляются по-настоящему сильные потенциалы к экстренному набору силы. Поэтому попаданцы из нашего мира так ценятся в других мирах.

— А, с-сука, — усмехнулся я. Передо мной походу сидел Осьминог-два. Возможно, он сейчас поведает мне, с серьёзным лицом, под пивом, про плоскую землю, но я переспросил: — Других мирах?

— Ну давай поиграем в игру, что мир такой, каким его показывают по телевизору, — улыбнулся Борис и, отпив из своей кружки, откинувшись на кресло, продолжил: — А вот как считаешь, если бы жизнь обычного человека была книгой, то она в каком бы жанре была?

— Современная проза, — произнёс я, вспоминая рассказы Иры про жанры и тренды с литературе.

— РусРеал это называется сейчас, — поправил меня Борис. — А твоя жизнь как бывшего ликвидатора и действующего контролёра за ликвидаторами — она в каком жанре?

— Хз, слушай, — хмыкнул я, тоже пригубив пиво.

Мысль о том, что ДМ жив, не давала мне покоя. Но передо мной сидел тот, кто знал чуть больше, чем я. По крайней мере, это же в их отделе разработали ту пушку, которая жарит мозги и превращает людей в народных мстителей.

— Давай, друг, напряги свои мозги. Или у вас только убивать умеют в ведомстве? — широко улыбнулся Борис.

— Бля, у нас ведомство так потому и называется — Отдел Зональной Ликвидации, у нас всё на это направлено, — парировал я тоже улыбаясь.

— Понимаешь… Мы если с тобой сейчас не войдём в колею философского допущения, то всё, что я тебе расскажу или отвечу на твои вопросы, будет казаться бредом. А ведь именно к этой части жизни у тебя и вопросы. Давай я твой скепсис развею чуть-чуть: Вон, у вас целый легляндский боевой маг на службе, которого вы используете не по военно-учётной специальности. Объект О-00–01 по-нашему, по-вашему — Осьминог. И ничего, когда газель с тобой энерго-щитом укрыл от гранатомётного выстрела, ты скепсиса не выказывал… И всё-таки, в каком жанре твоя книга, Медоед?

— Боевик, — произнёс я, немного подумав. — Наверное, попаданцы во времени, альтернативная история, возможно.

— А моя — мистический боевик и тёмное городское фэнтези, — выдал он быстро будто готовился к этому разговору.

— Мистический — это же про призраков? А фэнтези — это про эльфов и гномов? — уточнил я.

— Про эльфов тоже… — улыбнулся Борис и полез в телефон. Потом начал что-то листать, приговаривая: — Шлюхи, шлюхи, шлюхи, суккуб… О! Вот смотри.

И он показал мне телефон, на экране которого был застреленный в голову — судя по дыре во лбу — бледный, длинноволосый, остроухий азиат с мутными глазами. На мертвеце была кольчуга, а мутные глаза были подведены чёрной краской словно у морского котика США.

— Пластика ушных раковин? — спросил я.

— Пускай будет пластика, — кивнул Борис. — Это настоящий эльф, Слав, про которых Толкин писал. Скорее всего, слизал с них, кстати. Скорее всего, они ему эту книжку и проплатили. Своим грязным злотом.

— У нас живут эльфы? — удивился я.

И тут же понял, что задал этот вопрос слишком громко — бармен на секунду поднял голову, но тут же вернулся к своим бутылкам.

— Слав, смотри на фото внимательно — мёртвый же, не живут уже, — с этими словами Борис заглянул в свой сотовый тоже, будто