Наследство Екатерины - Ника Цезарь

Неверный супруг, сверкая широкой улыбкой, тащил за девушкой корзину для пикника.

В то же время через луг возвращались и Илья под руку с супругой.

– Похоже, ваш брат тоже предпочитает дневную прогулку…

– Наверняка Мария вытащила этого крота из норы. Прекрасная женщина, как же ей не повезло.

– В чём? Она – часть семьи Гордеевых.

– Вы много времени провели с Арсением, – заключил Дмитрий Михайлович, найдя меня корпящей над счётными книгами.

– А вы – рыскающим по дому… И как, есть результаты? – чуть сжав переносицу, я устремила взгляд на мужчину.

– Одна из служанок – по чистой случайности, конечно же, – видела мужчину около вашего дома в ту ночь, когда на вас напали.

– Да-а? – подобралась я. – А что же она сразу не рассказала?

– Боюсь, всему виной ваша реакция. Вы уволили Мари за встречу с мужчиной…

– Женатым! Прошу заметить! – возмутилась я.

– Ваши напор и категоричность… создали вам дурную славу, – задумчиво протянул он.

– Поподробнее, пожалуйста! – подскочив, подошла к нему. – Что обо мне говорят?

– Что вы – охотница за деньгами, бессердечная дрянь и… стерва. Что умудрились приструнить даже свекровь, которая второй день ходит по струнке, а ведь она – ещё та гадюка, а это значит, что вы ещё хуже. Вот и девушек гнобите… сами-то любить не умеете, – выдал он и цепко впился в меня взглядом в надежде уловить мой яростный крик, который прорвётся сквозь преграду медальона.

– А вы хитре-ец, – пожурила я, давая понять, что его грубость оценена по достоинству. – Но как они пришли к такому выводу?

– Человеческая фантазия – сложная вещь. Её пути непредсказуемы. Единственное, я бы на вашем месте присмотрелся к своей горничной, может, даже сменил. Марфа – чувствительная фантазёрка.

– Ясно, – недовольно скрестила я руки на груди. – Что с той девушкой, которая видела мужчину? Описать его сможет? Может, знает его?

– Нет, но я выяснил, что похожий мужчина был здесь и в другой день, – Дмитрий плавно отошёл от меня. – За день до смерти вашего супруга. Его видел другой слуга и спугнул…

– Неудачливый какой-то убийца, – прошептала я.

– Подозреваю, что он – не убийца вовсе. Вы же помните, что кто-то разгромил кабинет Петра на каретной фабрике. Думаю, то, что ищут, там не нашли.

– А что с тем листом, который вы обнаружили?

– Пока ничего, – раздосадованно заявил Дмитрий, – ерунда какая-то… Думаю, к нему должен быть ещё один лист, и тогда будет понятно, что же это.

– Может, это что-то в этом кабинете?

– Или в его спальне…

– Нужно обыскать! – сама не знаю почему, но я обрадованно подобралась.

– Я займусь.

– Я с вами, – внутри взыграло предвкушение. Эта тайна манила меня. – Честно сказать, у меня уже голова раскалывается ото всей этой новой информации… Читаю, читаю, а такое ощущение, что ничего не усваивается.

– Вы наговариваете; как только придёт время, вы всё поймёте, – усмехнулся он. – Но, так и быть, я вас дождусь, и на обыск пойдём вместе.

– Дождётесь? – удивилась я.

– К вам гости, – лаконично ответил он, кинув взгляд за окно.

К дому подъезжал новенький экипаж с открытым верхом: лёгкий, лакированный, с изящными линиями и тонкими спицами колёс. Солнечный свет скользил по тёмному кузову и хромированным деталям, придавая ему нарочитую роскошь.

Кто бы ко мне ни ехал, он был богат и давал знать об этом на версту вокруг.

На мгновение я замешкалась, где мне стоит его принять: в кабинете или в гостиной, но судьба сама решила за меня. Дворецкий, распахнув дверь, вежливо улыбнулся и, прокашлявшись, объявил:

– К вам Роберт Карлович Лесснер… Я проводил его в малую гостиную.

– Там есть кто-нибудь из моих родственников? – прищурилась я, отмечая, что его взгляд не концентрируется на мне. Он будто отводил глаза.

– Да. Анна Ивановна.

– Чудно… пусть будет так, – выдохнув, я кивком головы его отпустила.

– Вы недовольны, – отметил Дмитрий Михайлович.

– Мой секретарь подозревал именно некоего Лесснера в том, что у его конкурентов чересчур часто происходят кражи.

– Действительно чудно, – согласился он со мной.

– Вы что-нибудь о нём знаете?

– Слышал. Он – фабрикант в третьем поколении, у него вагонная фабрика.

– Что может связывать его с Петром?

– Скорее всего, литейный завод.

– Но это не конкуренция, а Даниил Николаевич говорил о нём именно как о конкуренте… Ладно, сейчас выясним. Не зря же он проехал такой путь, – подбодрив себя, я уверенно направилась в гостиную.

Тень Дмитрия следовала за мной, и это придавало мне сил.

– Мария Владимировна, – проходя мимо лестницы, я чуть задержалась, здороваясь с женой Ильи Терентьевича. – Рада вас видеть.

– Взаимно. Как вы себя чувствуете? Я слышала, вам было плохо?

– Беременность, наложенная на трагические обстоятельства моей жизни, дают о себе знать.

– Мне очень жаль, – сравнялась она со мной. – Я сама знаю, каково это – вынашивать маленького Гордеева… – с лёгкой грустинкой улыбнулась женщина. – Они – весьма своевольные господа.