Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс

Дальше я водил воздушной иглой, пробивая новые дыры, пока плетевик не начал затихать. А потом Рух снова приложил его потоком пламени — и всё было кончено.

Раненый так и лежал возле «Егеря» без сознания. Теперь я мог внимательнее разглядел его форму — она несколько отличалась от стандартной княжеской: на рукаве рядом с белой птицей Ширинских скалился вышитый золотом барс.

Руна Ощущения показала, что у парня треснули два ребра. Зато легкие уцелели.

— В кабину его, — велел я Муромцу. — На переднее сиденье.

Крепыш бережно поднял гвардейца и понес вперед, а я развернулся к туше.

Возиться с ней времени у нас не было. Поэтому я вырезал ветряным скальпелем из середины туловища кусок размером с бочку. Внутри него сидели Ядро и сердцевина. Скверну я выжег только из этого обрубка и забросил его ветром в кузов.

— Командир! — Лапа выглянул из-за борта. — Нам теперь с ним в обнимку ехать?

— Разделывать! — отрезал я и уселся рядом с раненым.

«Егерь» покатил дальше, а раненый полулежал впереди рядом со стариком, и на каждом повороте его клонило к дверце.

За перегородкой Лапа с Муромцем уже взялись за ножи, затем к ним подключились и Наиль с Игошей.

Очнулся гвардеец минуты через три и первым делом зашарил ладонью по поясу с креплением для ножа.

— Тише, воин, свои, — я перехватил его руку. — Северские, Ярославль.

Он посмотрел на меня мутными глазами, соображая, где он и кто перед ним.

— Где мои? — хрипло выдавил он.

За перегородкой разом стих стук ножей. Петрович не отрывал глаз от дороги.

— Оставался только ты, — проговорил я. — Других живых там уже не было.

Гвардеец закрыл глаза, сглотнув подступивший к горлу ком. Его кадык прыгнул раз-другой, а пальцы сгребли обивку сиденья в кулак.

— Об одном прошу, — выговорил он, не поднимая век. — Спасите княжну.

Едва прозвучало последнее слово, как в нос шибанул запах пепла, да так резко, что у я чуть не закашлялся. Казалось, я только что вдохнул чистую сажу! Петрович же даже не поморщился, а гвардеец и вовсе ничего не заметил, как впрочем и все остальные, включая Руха.

Я сунул раненому в ладонь восстановительный флакон и придержал донышко, пока он пил. Заодно прошелся Силой по ребрам, стягивая трещины. До конца они не срослись, конечно, но дышать парень мог уже глубже, и взгляд у него наконец прояснился.

— Княжна и есть Церебра? — уточнил я.

— Позывной её, — кивнул он. — Госпожа повела нас на разведку боем — весь отряд Золотого Барса.

— Золотой, стало быть элитный? — не отрываясь от дороги, спросил Петрович.

— Угу… Сначала всё шло как надо, — поморщился гвардеец. — А потом госпожа вдруг встала посреди улицы… Замерла, побелела вся, будто привидение увидела, и говорит: действовать надо быстро, назад дороги нет.

— В этом что-то не так? — спросил я, наблюдая за бойцом княжества.

— Не знаю, ваше благородие, — выдавил гвардеец. — Церебра всегда была… Эксцентричной. А иногда и подавно… Но при этом она старается держаться собственного плана и беспокоится о своих людях. А план был другой, мы должны были дождаться сопутствующие силы и разведку с воздуха, и…

Он замолчал и задумался.

— Ваша госпожа обычно так не рвётся в бой, а тут вдруг решила? — хмыкнул я.

— О, нет, — мотнул головой он. — Нет-нет, Церебра всегда любила хорошую драку, иначе бы и не полезла в такую ж… Но тут… Не знаю. Раненых оставили на трамвайном кольце вместе с частью отряда. А связь уже не работала, вот госпожа и отправила нас пятерых за подмогой к насосной.

— Даже если бы вы доехали, на насосной бойцы сами увязли в тяжелой битве, — хмуро проговорил я. — А почему вы не на машинах?

— У нас квадроциклы были. Так ведь червь их первым делом из строя вывел, дальше мы уже пешком бежали…

— Главное, боец, что приказ ты выполнил, — я подбадривающе сжал его плечо. — Подмогу привел.

Гвардеец сглотнул.

Я же подумал, что Церебра, похоже опытный и сильный командир. Однако же сейчас решила сделать из разведки самоубийственную миссию…

Поняла, что ситуация в самом деле накаляется и тянуть больше нельзя? Но как?

Насколько огромен ее опыт?

В окошке перегородки на миг показалась широкая ладонь Лапы с Ядром размером в два кулака. А возле него лежала окаменелая чешуйка, отливающая зеленью.

Что ж, ещё сотня к рейтингу рода.

Рация на торпедо зашипела и разразилась треском:

— Наруч! — гаркнул Петрович, явно обращаясь к Наилю.

— Давно на руке, — недовольно буркнул тот, а в динамике тут же стало тихо.

— Где это трамвайное кольцо? — поинтересовался я у гвардейца.

— До конца улицы прямо, а дальше съезд через рельсы.

Хм… след моего недобитого жирдяя уходил правее, к туману…

Но ничего, никуда этот толстяк от меня не денется.

Стало ясно, что мы близко, когда я отчётливо услышал грохот выстрелов, а в паузах между очередями что-то скрежетало по металлу.

Я сконцентрировал Руну Ощущения в этом направлении.

Впереди показался трамвай — он стоял, соскочив с рельсов. Внутри, на сиденьях, лежали раненые, а снаружи держали оборону бойцы в такой же форме, что и спасённый нами гвардеец.

И нападали на них…

Дерьмо лешего! Тоже плетевики. Монстры четвертого ранга тут в качестве мелочи что ли? Или мелочь вся уже закончилась?

Или в другой точке собралась?

Окон в трамвае не было, и те, кто укрылся внутри, отчаянно рубили щупальца, прорывающиеся внутрь через пробоины. Снаружи высокий темноволосый парень держал перед дверью прозрачный щит, а его напарник покрывал асфальт под трамваем коркой льда — чтобы плетевик не смог вынырнуть. Ещё один боец стрелял с крыши артефактной дробью.

Отростки то тут, то там выныривали из‑под асфальта, хватали рельсы и выворачивали их вместе со шпалами.

Руна Ощущения насчитала под кольцом трёх плетевиков. Они были меньше и моложе того, с кем мы недавно схлестнулись, но это вовсе не значило, что были намного слабее.

Особоенно учитывая, что их больше.

'Еще червяки⁈ — возмутился сверху Рух.

Спасенный нами княжеский гвардеец высунулся в окно кабины и заорал, что привел подмога от насосной.

Лапа открыл огонь по монстрам прямо с ходу, едва Петрович развернул «Егерь» бортом к вагону.

— Старик, если плетевики пойдут на «Егерь», включай броню и дай им время обвить машину, — твердо произнес я. — А затем включай ускорение и газуй.

Петрович кивнул. Наиль сунул свой наруч Муромцу и приготовился выпругнуть наружу.

Но все три плетевика вдруг замерли, а только что хлеставшие по трамваю щупальца медленно качнулись в одну сторону — на запад.

Я раздраженно цыкнул