Реквием по погибшим - Келли Мединг

Мы все должны были остаться в живых.

***

Не имея возможности следить за временем, я могла только догадываться, сколько часов простояла на вытянутой цепи, пока пытали Майло. Я ничего не могла сделать, кроме как оставаться здесь — отвлечься или отвернуться означало бы бросить его. Я не могла этого сделать. Бейлор и Маркус тоже не могли, хотя серебряный ошейник на шее Маркуса вызывал у него лихорадку и шаткость.

В первый раз, когда Вейл и Пек вернулись, они сковали руки Майло за спиной и придушили его до потери сознания. Перед уходом Вейл спросил у Маркуса коды безопасности. Маркус послал его к чёрту. Вскоре после того, как Майло очнулся, они вернулись с тростью.

Каждый резкий удар трости по ногам Майло эхом отдавался в моём мозгу пронзительным свистом — резким и болезненным. Стоя на цыпочках, Майло не мог избежать ударов. Не мог ничего сделать, кроме как терпеть их, пока его ноги не подкосились. Крупные слёзы катились по моим щекам, пока я беззвучно плакала от его агонии, которую знала слишком хорошо и отчаянно желала отнять у него.

— Твоя семья такая самодовольная, — сказал Вейл во время своего четвёртого подхода к Майло. — Дейны мнят себя королями Фелия, хотя вы пустое место.

— Мы всегда были справедливы, — ответил Маркус. — Вы первые напали, когда похитили Кинана.

— Возможно, но вы пролили первую кровь, когда убили моего брата.

— Его судила Ассамблея и казнила по нашим законам.

— Вы сдали его. Ты, Астрид и тот человеческий дурак. Вы все несёте ответственность за его смерть.

Имя Прентисс прозвучало в моей голове из вчерашнего разговора в столовой. Дело было не только в том, чтобы возглавить прайд. Для Вейла это было личным, а значит, им управляли эмоции. Эмоциональные люди совершают ошибки.

Цепь Майло ослабили достаточно, чтобы позволить ему стоять на коленях. Его спина, ноги и руки превратились в мозаику из рубцов и синяков, кое-где были полосы засохшей крови. Пот стекал по его лицу и груди. Он был не в себе, словно ушёл глубоко в себя, где боль не могла его коснуться.

Ярость за его муки и ненависть к Вейлу нарастали во мне, как взболтанная бутылка газировки, давление становилось невыносимым, отчаянно желая выплеснуться наружу. Заставить кого-то заплатить за страдания Майло. И за страдания Маркуса, который наблюдал, как того, кто ему явно небезразличен, пытают. Даже обычно хладнокровный Бейлор начал нервничать, когда час сменялся вторым, а затем и больше.

Вейл остановился на время, чтобы ответить на телефонный звонок. Пек последовал за ним. Единственным звуком в тюрьме было прерывистое, поверхностное дыхание Майло. Всё его тело тряслось. Я потянула цепь на своей шее, отчаянно пытаясь освободиться и помочь ему. Я искала Разлом, но не могла его найти. Я ничего не могла сделать, а я терпеть не могла чувствовать себя беспомощной.

— Поговорите со мной, — хрипло попросил Майло. — Кто-нибудь, пожалуйста, хоть что-то. — За всё время избиений он ни разу не вскрикнул, но готов был сломаться. Это было слышно в его голосе, в его дрожащем теле, в прерывистом дыхании.

— Полоса препятствий продвигается хорошо, — сказал Бейлор, его голос звучал ясно и ровно. — Джина гениальна, когда дело касается физической подготовки.

— Армейские рейнджеры, — отозвался Майло.

— Да, потому что она была рейнджером. Строительство займёт некоторое время, но планы фантастические. Лучше, чем то, что было в учебном лагере.

Майло фыркнул.

— Что угодно лучше учебного лагеря.

— Это грёбаная правда, — согласилась я. — Но там были хорошие идеи, и Джина поможет спроектировать отличную полосу препятствий для тренировок. Это будет держать наши задницы в форме, особенно твою, Гант.

— Не думаю, что я смогу бегать по ней в ближайшее время.

— Ерунда. Ты первый, кто покажет мне, как это делается, и ты это знаешь.

Он повернул голову в сторону и посмотрел на меня с благодарной улыбкой. Расстояние не позволяло разглядеть наверняка.

— Я долго не выдержу, — прошептал он.

Слёзы защипали глаза, перехватило дыхание, не давая произнести ни слова.

— Ты будешь терпеть столько, сколько нужно, — заявил Маркус. — Пока мы не выберемся отсюда. Но когда мы выберемся, ты должен быть в сознании и понимать, что происходит. Пожалуйста, Майло.

— Я стараюсь.

Дверь распахнулась. Пек ждал снаружи, когда Вейл снова вошёл в комнату. «Вплыл» было бы более точным словом, и от этого он стал мне ещё более отвратителен.

— Ходят слухи, что Башня отправила несколько своих маленьких отрядов на ваши поиски, — сказал Вейл. — Как вы понимаете, это отличная новость.

— Почему это? — спросил Бейлор.

— Потому что это даёт моим людям больше движущихся целей. Мы не можем добраться до вас, когда вы заперты в своей Башне. В городе вы уязвимы. Вы, идиоты, доказали это сегодня утром.

— Больше целей также означает больше глаз, которые ищут нас.

— Они не найдут вас здесь. Хотя я, возможно, подброшу несколько ложных следов. Я бы с удовольствием разобрался с человеческим предателем Тибальтом. Жаль, что его не было с вами сегодня, Маркус. Может, тогда твоя маленькая игрушка не привлекла бы к себе основного внимания.

— Оставь Тибальта в покое, — рявкнул Майло. В его голосе чувствовалась сила, которая удивила меня, хотя и не должна была, ведь Тибальт и Майло так же близки, как кровные братья.

Вейл рассмеялся и подошёл к рычагам цепи.

— Ты, парень, не увидишь, как я убью твоего друга. Но обещаю тебе, что убью его за предательство. Можешь унести это обещание с собой в могилу. — Вейл повернул рычаг.

Цепь рывком подняла Майло на ноги. Он вскрикнул, когда его подняли на цыпочки. Затем Вейл поднял его ещё на долю дюйма выше, пока он не оторвался от земли. Майло не брыкался, не кричал. Он просто… висел.

— Ты убьёшь его! — закричала я, не в силах сдержаться. Нарастающая волна ненависти поднималась и вырывалась из моего рта. — Ты, грёбаный ублюдок, отпусти его!

— Нет.

— Маркус тебе ничего не скажет. Это бессмысленно.

— Вряд ли. Мне нравится смотреть, как невозмутимый, крутой Маркус Дейн теряет самообладание из-за смерти тощего парня.

Маркус зарычал, его взгляд стал убийственным.

Вейл шагнул в мою открытую камеру. Он пристально оглядел меня с головы до ног, и мне захотелось выдавить ему глаза.

— Как я уже говорила, сними ошейник, и давай разберёмся, Пушистик, — бросила я вызов.

— Ты мне надоела, — сказал Вейл. — И давай посмотрим правде в глаза: у тебя есть привычка не умирать, когда должна. — Он