Часовщик - 6 - Константин Вайт
В то время я был молод, зол и обижен на судьбу. Иногда, плача по ночам в подушку, думал, что лучше бы я умер, чем испытывать весь этот стыд и боль.
За год я обзавёлся знакомствами. Деньгами отец меня снабжал без счёта. Так что вскоре из молчаливого и запуганного затворника я превратился в повесу. Мы с новыми друзьями часто посещали ночные клубы. Много пили и веселились, кутя напропалую. Вокруг нас постоянно вились девушки.
Несмотря на разгульный образ жизни, учился я очень хорошо. Как говорил отец, наследственность — не пустой звук. Голова у меня соображала, да и талант в рунологии давал о себе знать.
Думаю, из-за хорошей учёбы отец закрывал глаза на мои кутежи и неразумные траты денег. Но когда я закончил университет, его терпения хватило только на два месяца, по прошествии которых меня, по сути, выставили из дома и перерезали поступление средств. Верные друзья, как и девушки, куда-то мгновенно испарились.
— Отец выгнал меня из дома, — произнёс я с горечью в голосе. Сейчас я понимал отца и считал, что он был прав, но обида по-прежнему гнездилась где-то глубоко внутри меня.
— Прям на улицу? — Адик повернулся ко мне.
— Ну… не совсем. Он дал мне верного слугу, Ильдара. Предоставил особняк в центре города и содержание в размере десяти золотых в месяц. Я их спустил за три дня. И оставшееся время выл от тоски и голода.
— Небось, пришлось начать зарабатывать?
— Пришлось. Отец через Ильдара подкидывал мне заказы на наёмничество. Рунология его не интересовала, а вот боевые выходы были важны для моего рода. Это честь и престиж.
— Десять золотых в месяц. Звучит ужасно. Это сколько примерно на наши деньги?
— Не знаю, — я пожал плечами, задумавшись, — наверное, что-то около тысячи рублей.
— Ого! — присвистнул Адик. — Тогда это очень даже хорошее содержание! Аглая столько не зарабатывает. Да и я тоже…
— Ты забываешь, что я привык совсем к другой жизни, и для меня это было, как ведро холодной воды. К тому же, я всё мечтал найти новые знания и сделать артефакт, чтобы вернуть себя к полноценной жизни. Это весьма недешёвое дело, и тратить время на то, чтобы заработать деньги, в мои планы не входило. Да и гулянки мне тогда нравились. А какие кутежи, если у тебя всего десять золотых в месяц?
— А сколько ты за поход с наёмниками получал?
— По-разному. Иногда пару золотых, иногда и десяток. Но платили немного, а доктора постоянно требовали денег. Как и исследования. Так что я почти пять лет жил очень бедно. Потом стало гораздо легче. Начал делать артефакты и стал известным мастером. Купил себе дирижабль, чтобы сутками на скакать на конях. Но толком денег не скопил. Самое моё выгодное вложение — книга, которую привезли мне заморские купцы. Отвалил за неё почти пять сотен золотых. Но именно с её помощью я узнал ритуал призыва Серкха, — я вынырнул из воспоминаний. Они были неяркими, словно окутанными туманом, как будто я читал когда-то книгу и сейчас вспоминал текст, одновременно переживая за главного героя.
Адик помолчал некоторое время, давая мне прийти в себя, затем широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу:
— Брат, не стоит так переживать! Ты свои десять золотых с одного лечебного артефакта легко заработаешь! К тому же, ты полностью здоров, молод и полон сил. А вокруг тебя друзья, которые останутся рядом, несмотря ни на что!
— Спасибо, брат, — улыбнулся я в ответ, заражаясь его хорошим настроением.
По сути, Адик прав. Нет причин грустить. Деньги для меня не проблема. Да и не трачу я их впустую. Всё вложено в дело, которое принесёт свои плоды. Здоровье есть, титул тоже имеется. Остального добьюсь сам.
Вернувшись домой, я пообедал в спокойной обстановке. После разговора с Адиком почувствовал, как взведённая пружина внутри меня слегка ослабла. Даже дышать стало легче.
В половину пятого у моего дома остановился автомобиль. Он ярко блестел в лучах заходящего солнца. По-моему, я ещё ни разу не видел свою машину настолько чистой! Весь хром блестел, колеса отливали глубокой чернотой, стёкла были идеально прозрачными. Не машина, а конфетка!
Я вышел из дома, облачённый в новый костюм, с идеальной причёской, пахнущий дорогим парфюмом. Ухоженный и дорогой. Надеюсь, именно такое впечатление я произведу.
У машины меня встречали Фёдор, Андрей и Владимир. В одинаковых костюмах, с серьёзными, я бы даже сказал, торжественными лицами.
— Ваше сиятельство, — поклонился Андрей, — транспорт подан!
— К Жаровым, — небрежно произнёс я, входя в роль настоящего аристократа.
Фёдор услужливо распахнул дверь и, дождавшись, когда я заберусь в салон, аккуратно её захлопнул, после чего сел на заднее сиденье рядом со мной, обойдя машину с другой стороны. Автомобиль не спеша тронулся и медленно покатил в сторону имения князя Жарова.
— Отлично выглядите, ваше сиятельство, — негромко произнёс Фёдор.
— Все девушки будут ваши! — раздался с переднего сиденья голос Владимира.
— Некогда мне девушками заниматься, — отмахнулся я в ответ.
— На них никогда нет времени, но это не в нашей власти, — философски заметил Андрей.
Его стиль вождения меня удивил. Машину Андрей вёл очень плавно, в повороты входил, заранее притормозив, так, что, если прикроешь глаза, то и не заметишь. Думаю, если бы в салоне стоял полный стакан воды, за весь путь из него не пролилось бы ни капли.
— Подъезжаем, — сообщил Андрей.
Впереди показались широкие кованые ворота, которые в данный момент были распахнуты. По сторонам стояли гвардейцы. Поравнявшись с ними, Андрей открыл окно и небрежно бросил:
— Граф Андер, Максим Викторович.
Гвардейцы вежливо поклонились и махнули, мол, проезжай.
Сам особняк расположился на небольшом холме. Окна его ярко сияли в вечернем полумраке. На крыльце стояли гости. Мы остановились. Я дождался, когда Фёдор выйдет из автомобиля и откроет мне дверь. Медленно покинув машину, принял завёрнутый в красивую бумагу подарок для именинника, после чего поднялся по лестнице и вошёл внутрь дома.
Прям у порога обнаружился большой стол, заставленный коробками с подарками. Рядом с ним стоял княжич Виктор, с широкой улыбкой встречавший гостей.
— С днём рождения, — сказал я, протягивая ему коробку.
— Благодарю тебя, Максим, рад видеть на моём