Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

собак, особенно немецких овчарок, и при этом спокойно относился к меланхоличному черному водолазу, который неторопливо переставлял широкие лохматые лапы, не обращая внимание ни на нас, ни на требования хозяйки идти быстрее. В одно время с нами выгуливала домашнюю шавку-кобелька и дама средних лет с трудной личной жизнью, история которой была написана на ее лице большими буквами. Само собой, это ничтожество было не на поводке и каждый раз облаивало и водолаза, и стаффордширского терьера, изображало намерение порвать в клочья. Последний игнорировал шавку до тех пор, пока не подбежала вплотную. После чего наклонил голову и не укусил, а именно цапнул за спину. Завизжав со смесью удивления и боли, шавка тут же умотала к ногам хозяйки. С тех пор лаяла издалека, находясь под ее защитой. Вот и Анри Монморански показался мне таким же отважным ничтожеством, ни разу не получавшим отпор.

Меня проводили к нему, когда добрался до Салуццо, среднего по местным меркам города, который был захвачен французами всего неделю назад, а цитадель еще через четыре дня. Именно в ней и принимал меня герцог, сидя на складном стуле у низкого столика посередине большого помещения, в котором больше не было никакой мебели. Вытянув длинные ноги, он цедил слова и вино из серебряного кубка с гербом рода Монморанси — прямой крест с четырьмя алерионами в каждой четверти — на боках. Алерион — это птица, придуманная средневековыми фантастами. Их всего две на свете. Раз в шестьдесят лет у этой пары вылупляется новая пара, и родители топятся в море. При этом герцоги Монморанси умудрились набрать аж шестнадцать штук. Сбоку стоял слуга с серебряным кувшином, из которого подливал вино.

— Кто ты такой? — спросил герцог таким тоном, словно узрел удивительное животное в зоопарке.

— Это не важно. Отец Жозеф должен был предупредить вас о моем возможном появлении здесь, — ответил я.

— Да, что-то такое было, — лениво согласился он и задал второй вопрос, отпив глоток вина: — И что ты здесь делаешь?

— Веду разведку. Подробности вам расскажет монах-капуцин, — сказал я. — Вы обязаны помогать мне.

— Кроме короля, я никому ничего не обязан, — со смесью надменности и презрения молвил он.

— Я тоже служу королю, — напомнил я.

Разговор, видимо, наскучил Анри Монморанси, поэтому поинтересовался:

— Что тебе надо?

— Все новости о савойской армии и ее командирах, в первую очередь о герцогах, — ответил я.

— Хорошо, мой секретарь будет передавать тебе все, что узнают мои люди, — пообещал он. — Где ты остановился?

Вообще-то я собирался остановиться в цитадели, но теперь желание пропало:

— В трактире «Виноградная лоза» на площади возле ратуши.

Герцог кивнул и поднял кубок, чтобы слуга наполнил.

Я счел это знаком окончания разговора, развернулся и ушел, не сказав льстивых слов на прощанье. Сзади послышалось недовольное гмыканье. Я нашел больную мозоль этого разряженного павлина. Или павы?

Трактир был чистенький, ухоженный. Держала его пожилая семейная пара. Видимо, отсутствие детей помогало им отбиваться от хаоса, бурлящего за порогом их заведения. У врага не было внутренней поддержки. Мне отвели небольшую светлую комнату на втором этаже с окном, выходящим во двор, предложили помыться в дубовой бадье, накормили сытным ужином: мясо, тушеное в вине, таджарин с трюфелями и на десерт сыр, тверже которого только камень. В этих краях мягкие не в почете, но могут подать расплавленным. День проживания вместе с двухразовым питанием мне обходился в пять сольди, то есть в пять французских су. Для глухой провинции дороговато, но в центре Парижа за такие деньги в трактире не поживешь. Хозяин сразу предупредил, что с удовольствием возьмет французские монеты. При нынешнем герцоге порча савойских шла по нарастающей.

Я собирался пожить в трактире три дня и на четвертый, когда успокоятся после ранения лошади, вернуться к замку Сивиглиано и поискать другой способ расправиться с правителем Савойского герцогства. Само собой, за это время ко мне ни разу не наведался секретарь другого герцога, которого я бы замочил с большим удовольствием. Все новости я узнавал от хозяйки трактира, которая считала, что оповещение меня обо всех, как местных, так и международных, входит в аренду комнаты. С вечера я предупредил хозяина об отъезде. Он огорчился, потому что я был единственным постояльцем. Офицеры французской армии предпочитали жить и питаться бесплатно в домах состоятельных горожан.

Утром я спустился в столовую. Обычно завтрак подавала служанка, пожилая молчаливая женщина со скорбным лицом, носить которое у итальянцев считается приличным только на похоронах, но в этот день хозяйка сама подала мне обжаренные кровяные колбаски и омлет с трюфелями.

— У нас такое горе, такое горе! — запричитала она, ставя две тарелки на стол. — Вчера умер наш герцог Карл Эммануил. Он ехал в карете. Лошади понесли, сорвались с обрыва. Беднягу так сильно побило, что умер, не приходя в сознание. Даже исповедаться не успел.

Вот так повезло мне! Можно сказать, что пуля попала в цель рикошетом. Расплатившись за постой, я отправился в путь, но не на восток, а на северо-запад, к заказчику, которого наверняка уже известили голубиной почтой.

31

Главный министр Арман дю Плесси, а вместе с ним отец Жозеф все еще находились в Сен-Жан-де-Морьене. Этьен де Плаке тоже был там и возглавлял караул, который нес службу у дома, где они обитали. Мой друг уже втянулся в службу, начал получать от нее удовольствие после того, как стал командиром, пусть и маленьким. С важным видом он приказал одному из подчиненных позвать срочно нужного мне человека.

— Что ты делаешь здесь? — поинтересовался он.

— Выполняю поручения Серого кардинала: отвези то, привези это, — ответил я.

— И всё⁈ — не поверил он. — Для этого подошел бы любой из нас!

— Иногда приходится отбиваться рапирой, — добавил я.

— Тогда понятно! — радостно произнес мой друг. — Лучше тебя никто не умеет это делать!

В этот момент появился отец Жозеф с грязными босыми ногами, которыми он шлепал по булыжникам, нагретым солнцем, как пацаненок по луже. На этот раз мы отошли всего на несколько метров, чтобы нас не слышали караульные.

— Кардинал уверен, что тебе просто чертовски повезло, что Карл Эммануил умер именно в то время, когда ты поехал выполнять задание, — заявил он.

Я частично подтвердил:

— Да, мне, действительно, повезло чертовски. Я подстрелил одну из передних лошадей четверки, которая тащила