Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

— Не надо! — Она шарахнулась вниз, к самой дороге. — Я все скажу, слышишь? Все, что хочешь!

Я снова отстал.

Вирр шел над самым снегом — левее и чуть позади. По связи от него тянуло недовольством. Он не понимал, зачем гнать добычу, которую давно можно взять.

«Не трогай, — передал ему, ощущая, как клокотавшая все эти месяцы злоба начинает постепенно уходить, позволяя расслабить вечно сжатые зубы. — Отрезай, когда захочет сесть».

Сесть она захотела скоро. Слева показалась деревня дворов на тридцать, с дымом над каждой крышей. Вера заложила к ней длинную дугу, а Вирр пошел напрямик.

У околицы он был раньше. Опустился на дорогу перед первыми домами, поперек, от плетня до плетня, и поднял голову. Рычать ему даже не понадобилось. Вера свечой ушла вверх, не долетев до него метров двести.

От деревни она снова повернула к лесу.

Сосняк. Она нырнула под кроны, погасила Эфир, насколько сумела, и замерла где-то между стволами. Я встал на ступень над верхушками прямо над ее головой и стал ждать.

Не выдержала она первой. Вырвалась из-под крон на той стороне леса и уже на лету хлестнула Эфиром через плечо, вслепую.

Сгусток с тележное колесо срезал верхушки трех сосен и ударил мне в нагрудник. Доспех принял его без звука. Меня только качнуло на ступени, и по черному металлу разбежалось алое сияние.

Вторым ударом она промахнулась. Сгусток ушел в лес и проложил там просеку метров в сто. Снег с поваленных сосен еще падал, когда она была уже над полем.

— Она давно все поняла, — услышал я Фому. Он держался сбоку от меня, и такого лица я за ним почти не помнил. — Глава тоже гонял людей вот так, Александр. Часами. Ты правда хочешь этого?

Отвечать я не стал. Но следующую ступень поставил уже без прежней охоты.

Дорога под нами снова выбралась из леса. Навстречу по ней ехали сани с мохнатой лошадью. В санях сидели двое — старик и мальчишка лет десяти. Оба глядели в небо, открыв рты.

Вера их тоже увидела. Наверное, решила, что я остановлюсь помочь. Не замедляясь, она ударила Эфиром в дорогу в шаге перед лошадью.

Сани подбросило и перевернуло. Лошадь с визгом забилась в оглоблях. Мальчишку выкинуло в сугроб. Там, куда пришелся удар, осталась яма в человеческий рост.

Пугать ее расхотелось окончательно. Я чувствовал, что мальчик и старик остались живы и, благодаря обилию снега, даже почти не пострадали, но в следующий раз все может обернуться куда более трагично. Если бы из-за моей вендетты пострадал кто-то непричастный, я бы себе никогда не простил.

Единый пошел в ноги раньше, чем я его позвал. Ступень ушла назад, поле смазалось в белую полосу. Триста метров между нами кончились быстрее, чем она довела руку до тела после атаки.

Ударил молча, всем телом, как бил на Орле-Мирном-3 то, что было в тысячи раз тяжелее нее. Щит Сферы лопнул с сухим треском. Веру унесло в поле по длинной косой дуге.

Снег над полем встал столбом метров на двадцать. Когда он осел, посреди белого темнела борозда длиной с хороший обоз. В конце нее слабо шевелилось что-то серое.

Прежде чем спуститься, я оглянулся на дорогу. Старик уже вытащил мальчишку из сугроба и ставил его на ноги. С ними все будет в порядке.

Опустился я у дальнего конца борозды.

Вера лежала на спине в выбитой до самой земли яме. Снег вокруг нее быстро темнел. Платок слетел, волосы под ним были наполовину седые. Правая рука подвернута под спину так, как руки не гнутся. Дыхание мелкое и частое, одним верхом груди. Но ничего критического: бил я так, чтобы потом с ней можно было разговаривать.

Вирр сел в поле шагах в пятнадцати от нас. Снег под ним зашипел, из-под лап потянулся черный дым. По связи ударило такой жаждой драки, что у меня самого свело челюсти. Он шагнул к яме.

«Стоять», — передал я.

Он сделал еще шаг. Пришлось повторить вслух и вложить в слово Дух, чего я не делал уже очень давно. Только тогда он остановился и нехотя лег в снег, вздыбив загривок. Рык его прокатился по полю и вернулся от леса.

— Какой ты стал большой, ми… — начала Вера, глядя на меня снизу, и засмеялась.

Смех сломался на середине и перешел в кашель. На губах у нее выступило красное.

— Где Агата и Тея?

— Продали их, милый, — сказала она, отдышавшись. — Обеих, живыми, за очень хорошие деньги.

Что-то в этом роде я и ждал услышать. Ждал уже полтора месяца, с самого Ельца. Но поле все равно качнулось под ногами. Древко Крушителя очутилось в ладони раньше, чем я об этом подумал.

— Кому? Где?

— На торгах. Покупатель был из тех господ, для которых это давно стало нормой. Ночью от него пришли люди в черном, воз у них был крытый. Больше я твою девочку не видела.

— Когда это было?

— Через месяц после того, как мы сели.

Древко я перехватил второй рукой, чтобы руки были хоть чем-то заняты.

— Теперь с начала, — приказал. — Как вы взяли станцию? Вы же были истощены, все травмированы. Я год не мог понять, как.

Она закашлялась и не сразу смогла остановиться.

— У маяка меня приложило волной от твоего Змея. Очнулась я уже наверху, на причале, от того, что мне в рот лили какую-то бурую дрянь.

— Что за дрянь?

— Настой на крови высшего Зверя. Станционный лекарь и двое его помощников встречали нас у трапа и каждому совали в руку стеклянную трубку. У них это по уставу, чтобы доходяги добрели до корабля и не передохли на подъеме.

Молчание затянулось. Вера собиралась с силами.

— Только настой, милый, был лучше, чем они сами думали. Не знаю уж, кто там что попутал, но нас всех не просто поставило на ноги, но и вернуло почти все силы. Потом, примерно через день, когда мы уже были в космосе, пришли отходняки. Все валялись лицами в пол больше двух суток. Но тогда это сработало на ура.

— Кто был зачинщиком?

— Роман, кто же еще. Поглядел на своих, поглядел на посты. Людей Коллегии там было человек двадцать, и стояли они так, будто принимали овец. Тогда он велел своим подойти к лекарю еще раз. Попросить по второй трубке, будто бы для слабых. Выпить и ждать, когда на постах