Медоед 13 - Макс Гудвин

— Отлично. Я у вас тут надолго, — улыбнулся он и проследовал за смотрителем.

А я направился в столовую и, приготовив такое же, как и себе, с одной ложкой сахара, принялся ждать.

Подполковник Довлатов Виктор Сергеевич появился в столовой без папки и без пальто. В сером свитере с горлом и тёмных джинсах.

— Ну, Виктор Сергеевич, за встречу? — произнёс я, протянув подполковнику чашку, добавив: — Одна ложка сахара.

— За встречу, — согласился он. — Задержанный уже что-нибудь говорил?

— Пока нет. При нём был сотовый, мы его ещё не обследовали. Ружьё для запуска микродронов, нож японский, пистолет бесшумный. Говорил на японском, но, судя по виду, наш, русский дурачок. Скорее всего, вернувшийся — особенности слетели, так как он убил моего человека с обнулением.

— Вячеслав Игоревич, я, если честно, в эту всю мистику не очень верю, вашу ОЗЛовскую. Никогда не видел ничего такого, но много слышал. Для меня это вражеский диверсант оформлять его будем тоже как диверсанта. Наличие которого у нас никогда не признает официальная Япония. Но в будущем можно будет использовать его для обмена на кого-то из наших. То, что при нём новое оружие, — это хорошо. Нам технологии врага очень нужны и важны. Зачем вам меч, кстати? — спросил он напоследок.

— Вы его видите? — удивился я.

— Товарищ капитан, враги врагами, но спать-то тоже надо, — широко улыбнулся он.

— Товарищ Медоед!!! Товарищ Медоед!!! — закричали снизу, прям закричали, а потом в распахнувшиеся двери появился смотритель.

— Что еще? — спросил я.

— Пленный, он странно себя ведёт!

— Показывай! — ответил я, и мы поспешили в камеру к задержанному.

А вот в камере ничего странного не было. Он лежал бледный и голый, пристёгнутый к кушетке, глаза были широко открыты, как и рот, в котором была кровавое «озеро» заполненное по самые губы и стекающая вниз по изгибам лица. И я, приблизившись, пощупал пульс. Пациент был скорее мёртв, чем жив.

— Блядь… — выдохнул я. — Как⁈

— Я встречал подполковника, смотрел в камеры помощник и сразу же доложил, как увидел, — затараторил смотритель.

— Ну как… — протянул Довлатов. — Судя по всему. Он откусил себе язык и сглатывал кровь, а когда почувствовал, что вырубается, набрал крови в рот и сделал вдох.

— Рвотный рефлекс, откашливание должны были выбросить кровь, — начал я.

— Самовнушение, скорее всего позволило сделать с собой этот трюк. Судя по татуировкам, он считал себя каким-то якудзой, вот и совершил самоубийство, чтобы не покрыть себя позором плена. А вы, коллеги, упустили важного свидетеля.

— Бля, как мы его должны были не упустить? — спросил я, повернувшись к контрразведчику.

— Капу в рот, на нижнюю и верхнюю челюсть, рентген ротовой полости на предмет капсул с ядом. Дежурный врач у койки преступника. Ну или бдящий дежурный. У вас этого не было сделано. Спасибо за кофе, Вячеслав Игоревич, я, пожалуй, поеду. С трупом и описанием вещдоков я надеюсь, вы сами справитесь? — произнёс он, и было видно, что он разочарован в том, что у нас увидел.

— Справимся, — произнёс я, видя, как Довлатов ставит кружку на стол в камере и выходит.

— С-сука… — выдохнул я, осознав, что потерял свидетеля.

Я остался тут один, а воздух вдруг поплыл зелёным болотным маревом, и я даже потёр глаза, потому что этого не могло быть.

Артаин появился у койки прямо под камерой.

— Блядь, — поморщился я видя незваного гостя.

— Не совсем блядь. Я скорее тот, кто командует той, кто командует блядями. Могу познакомить — мерзопакостнейшая демоница.

— С-сука, ты на хера появился? Тут же камеры? — произнёс я, впервые видя существо не во сне, а наяву.

— А ты меня один видишь. Ты сколько не спал нормально? Думал, вечность даёт вечную нервную систему? Опять же, Зорро должен был тебе сказать, или тот псевдовампир, что это не так работает, — усмехнулся он, добавив: — Что, опозорился пред контрразведчиками? И правда, кто мог знать, что самурай, попавший в плен, с собой не захочет покончить. Нонсенс! Ты про камикадзе слышал когда-нибудь? А про торпеды с японцами внутри, которые заваривали, отправляя их в последний путь?

— Слушай, что ты соль на рану сыпешь⁈ — произнёс я.

— Вячеслав Игоревич, всё хорошо? — спросил меня помощник смотрителя, который заглянул в камеру. Он смотрел насквозь Артаина и переводил взгляд с меня на труп и с трупа на меня.

— Уйди по-братски, — попросил я его, и тот скрылся.

А вот галлюн в виде черноволосого Артаина, чем-то похожего на героя из вселенной Marvel — Локи, не скрылся, а просто стоял и улыбался.

— Все псы попадают в рай, — начал галлюн, — а самоубийцы — в мир самоубийц. Ну как мир — кармашекподмира. Хочешь, я допрошу Ямамото Масацуки за тебя там? Или лучше — в глубокой медитации сам вопросы ему там задашь?

— А Довлатова можно туда на допрос Ямамото? — спросил я, запоминая предполагаемое имя самоубийцы.

— Довлатов твой, как и твой Борис, эфирно иммунен. С такими ничего не сделать. А вот твоё сознание можно перенести… Ну или жди, пока японцы кого-нибудь ещё убьют. Тогда и на след их ячеек выйдешь.

— И ты снова про цены? — догадался я.

— Скучно у меня там, бюрократия страшная, а у вас тут жизнь, страсти, смерть опять же, — с этими словами он взглянул на покойника.

— Какова цена такого допроса? — спросил я.

— Цена — пленение твоего врага, того, на кого я покажу. И пожизненное его заключение в ОЗЛ-отеле.

— А это что за прикол такой? Кого попало, что ли, я буду в отеле держать⁈

— Зубчихина же держишь? У мужика мало того что сына взорвали, так ещё и его самого на пожизненное, без права переписки, оформили.

— Зубчихин своих в Чечне продавал, — парировал я.

— А тот, на кого я укажу, — жук тот ещё. И вам он тоже нужен будет.

— Ребусами со