Матадор - Алексей Птица

— Увы, я искал, но не продают, — с видимым сожалением сказал я и выложил в дополнение к имеющейся монетке ещё два песо.

— Ммм, это другое дело, надо подумать.

Думал хозяин забегаловки недолго и, понизив голос, сообщил.

— Есть тут один человек, но он не любит, когда о нём говорят. Работает с шахтёрами, с мастерами. Может достать почти всё, что нужно.

— Мне нужно то, что взрывается, — сказал я, не сводя с него глаз, — и то, от чего оно взрывается. Динамит. Капсюли. Шнур.

— Осторожнее, сеньор. Такие слова не стоит произносить громко, — хозяин взял со стола монеты и быстро сунул их в карман. — Я передам ему, что вы здесь. Приходите сегодня к восьми вечера. Спросите дона Хосе. Скажете, что от меня, и положите на стол ещё столько же, тогда он согласится.

— Пять монет, если договоримся.

— Как скажете, — хозяин чуть заметно кивнул и отошёл.

Я допил какао, съел поданное мясо и лепёшки с бобами, после чего, расплатившись за еду, вышел на улицу.

Пачука жила своей привычной жизнью. Где-то кричали ослы, стучали молотки, в воздухе висела мелкая рудничная пыль, смешанная с запахом серы и дешёвого табака. Я нашёл домик доньи Розы — небольшое глинобитное строение с выцветшими занавесками на маленьких окнах. Старуха с морщинистым лицом, похожим на печёное яблоко, сдала мне комнату за три песо на неделю, не задавая лишних вопросов.

В комнате оказалось чисто, но бедно: железная кровать, покрытая лоскутным одеялом, табурет, кувшин с водой на подоконнике. Окна выходили на небольшую площадь, где индейские женщины торговали зеленью и фруктами. Я запер дверь на засов, достал револьвер, проверил патроны. Стилет по-прежнему торчал в голенище.

В восемь вечера я снова сидел в таверне «Три крота». Вокруг царил тот же полумрак, и висел тот же запах перегара и дыма, а за стойкой стоял всё тот же одноглазый хозяин. Он молча кивнул в сторону задней двери, я положил перед ним на стойку бумажку достоинством в пять долларов и прошёл куда он указал.

В маленькой грязной комнате, за столом, заваленным какими-то железяками и обрывками бумаг, сидел человек. Сухой, жилистый, с лицом, покрытым чёрной пылью, въевшейся в поры. На поясе у него висел старый револьвер марки «Кольт», потёртый, но явно исправный.

— Садись, — он указал на табурет. — Мне передали, ты ищешь товар.

— Ищу, — я сел напротив, положив руки на стол, чтобы он видел, что я не собираюсь хвататься за оружие, рукоять которого явно оттопыривала мой сюртук. — Мне нужен динамит, капсюли, бикфордов шнур.

— Много?

— Килограмм десять.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не из наших. Ты из столицы?

— Из столицы, — кивнул я.

— В столице много болтовни. А ты умеешь молчать?

— Умею, — подстроился я под тон его разговора.

— Динамит у меня будет послезавтра. Приходи в условленное место. Цена — сто песо за ящик, в ящике больше двадцати килограмм. Капсюли — по два песо штука. Шнур — метр за песо. Всё.

— Условленное место?

— Пришлю человека, он скажет, — он взял со стола бутылку текилы, налил себе и мне. — Пей. За знакомство.

Я посмотрел на стакан, но пить не стал, лишь сказав, — к сожалению, я на работе, а на работе не пью.

— Как хочешь, — шахтёр пожал плечами и одним махом проглотил текилу.

— Хорошо, — кивнул я и, поняв, что разговор на этом закончен, встал и вышел из тесной комнаты.

Весь следующий день я ходил по городку, изучая его окрестности и внимательно присматриваясь ко всему. А вечером ко мне пришёл индеец из местных и назначил встречу возле водонапорной башни в полдень следующего дня.

Выспавшись ночью, утром я прогулялся по городу и в условленный час ждал у старой водонапорной башни на окраине. Солнце стояло в зените, было жарко, и даже ветер не приносил спасительной прохлады. Мимо прошли несколько индейцев, не обратив на меня внимания. Через час пришёл парень, молодой метис, одетый в замызганную робу.

— Следуйте за мной, — сказал он и быстро зашагал в сторону гор.

Вскоре он привёл меня к заброшенному сараю, где в ящике, засыпанном опилками, лежали аккуратные картонные тубы. Я открыл одну, понюхал — в нос ударил резкий, маслянистый, чуть сладковатый запах. Динамит. Настоящий, нобелевский. Рядом стояла коробка с медными капсюлями — детонаторами и моток бикфордова шнура. Я всё проверил и пересчитал.

— Всё тут? — спросил я.

— Дон Хосе велел передать, что этого хватит, чтобы взорвать полгорода. — Парень ухмыльнулся, показав щербатый рот, — и шнур, и капсюли — всё есть.

— Мне столько и не нужно.

— Хосе сказал, что ты либо берёшь всё, либо ничего.

— Понял. Хорошо, я заберу всё, но я не смогу дотянуть это на себе, слишком тяжело.

— Прислать осла?

— Осла?

— Ну да, индейца с ослом, он довезёт груз тебе до дома доньи Розы, а дальше ты сам.

— Долго ждать?

— Нет, — он вышел из сарая и коротко свистнул три раза.

На свист резко выбежало трое местных мужчин, крикнув им на каком-то местном наречии, он отправил всех троих обратно, и вскоре один из них привёл в поводу ослика.

— С тебя ещё два песо за доставку.

— Дорого.

— Тогда неси сам, — пожал он плечами и улыбнулся во весь свой щербатый рот.

Я хмыкнул и полез в карман. Выудив оттуда две монеты достоинством в один песо, вручил их ему, и вскоре нагруженный динамитом осёл неспешно заковылял в сторону шахтёрского городка.

В оставшиеся оплаченные три дня проживания я занимался тем, что расфасовывал динамит по разным ящикам и мастерил корпуса мин. Это оказалось нелегко, но ещё сложнее оказалось всё довезти до Мехико. Пришлось рисковать, всё же тридцать килограмм хоть и тяжело, но терпимо тянуть на своих двоих, тем более, такой опасный и деликатный груз, но… деваться всё равно некуда.

Обратный путь в столицу показался долгим и утомительным. Поезд тащился медленно, останавливаясь на каждом полустанке. Я сидел в углу вагона, прикрыв глаза и делая вид, что сплю. Рука моя лежала на ящиках с приделанными ручками, где под слоем стружек покоилась смерть. Пятьдесят фунтов динамита — пятьдесят фунтов чистого, концентрированного ужаса.

В Мехико я вернулся весь вымотанный до предела и в нервном напряжении. Город встретил меня привычной суетой, гвалтом, запахами лошадиного навоза и жареных лепёшек. Я снял комнату в дальней гостинице на окраине, не слишком дорогую, но и не дешёвую.