Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич
Говорил и следил за реакцией. Особенно выделялся высокий брюнет с вытянутым лицом. Наверняка сын какого-нибудь важного дворянина. Как только он увидел меня и присмотрелся, сразу откинулся на спинку скамьи и недовольно поджал тонкие губы.
Двое ребят, сидевшие рядом с ним, переглянулись и тоже принялись ему подражать.
А ещё пара девушек перешёптывались, тихо хихикали и стреляли в меня заинтересованными глазками.
Что ж, их можно понять. Я теперь не седовласый мужчина в годах, с кучей морщин, проживший тяжёлую и полную невзгод жизнь.
А молодой парень! И в отличной форме.
Однако девушки зря выпрямляли свои спинки и улыбались мне. Никаких отношений преподавателя со студентками быть не может.
Но сейчас нужно заставить всех этих ребят слушать меня внимательно и с подобающим уважением. Первое впечатление — самое важное.
— Скажите, кто-нибудь уже имел опыт работы с пациентами? — спросил я и получил в ответ несколько секунд тишины. — Ну же, смелее!
— Вообще-то, — фыркнул брюнет, — практика начинается со второго курса, это занятие и должно подготовить нас к грядущей работе. Странно, что вы этого не знаете, господин лектор.
— Кстати, — воскликнула одна из тех девушек, пухленькая, круглолицая, с рыжими непослушными волосами, — господин лектор!
— Да? — откликнулся я.
— Для начала стоило бы представиться, не находите? — и снова захлопала пышными ресницами в ожидании.
— Всему своё время, — улыбнулся я в ответ. — Отвечая же на ваш вопрос, молодой человек, — повернулся к брюнету. — Необязательно ждать практики от университета, чтобы осматривать больных. Вам стоит лишь рассказать соседям, что вы учитесь на целителя. И поверьте, практики у вас будет предостаточно.
В аудитории раздались осторожные смешки. Похоже, некоторые уже испытали на себе замечательное свойство каждого врача притягивать к себе болезных соседей.
Проверено и на своей шкуре: уже на третий день в этом мире хозяйка доходного дома Агриппина Федотовна наглейшим образом припахала меня как личного лекаря, припомнив долги предшественника. Может, Раскольников просто не умел разговаривать с пожилыми дамами?
— Предлагаю следовать принципу «не показывай, а рассказывай», — заявил я и снова обратился к брюнету: — Молодой человек, прошу вас пройти на кафедру.
— Что? — забеспокоился он. — З-зачем?
Было отчётливо видно, как он волнуется, но старается держать лицо.
— Не волнуйтесь, кусаться не буду, — успокоил я его. — Возможно…
Последнее насторожило юношу, но он не мог отказать и показаться трусом, поэтому осторожно спустился по ступенькам амфитеатра и встал напротив меня под пристальными взглядами одногруппников.
Я указал ему на стул за преподавательским столом:
— Прошу, присаживайтесь.
Он послушался, но сел медленно, словно проверял, не накидал ли я ему кнопок на сидушку. Я же взял свободный стул в углу кабинета, поставил его с другой стороны стола и уселся сам.
И всё это под полнейшее молчание аудитории.
— Говорят, что лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать, не правда ли? — обратился я к студентам. — Так вот, предлагаю поиграть в поучительную игру «Врач и пациент». За пациента буду выступать я, конечно. А вы, молодой человек, отыграете роль полноценного врача.
Я улыбался, а парнишка не на шутку стушевался. Надо отдать должное, держался он хорошо для своих лет, но наверняка уже жалел, что подал голос.
Вообще нечто подобное я проворачивал с интернами, прежде чем пускать их в дело. Тут придётся немного скорректировать методу, но цель и смысл останутся теми же.
— Итак. Начинаем! — объявил я вдруг.
— К-как? — захлопал юноша глазами. — Вот так сразу⁈
— Болезни, господин студент, не высылают предупреждений. Некоторые и вовсе становятся ОЧЕНЬ неприятной неожиданностью.
Снова послышались смешки: каждый додумывал сказанное в меру своих фантазий.
— В общем, вы — врач. А я — пациент и пришёл к вам на приём, — сказал я.
И замолчал.
Юноша тоже молчал.
В аудитории повисла тишина.
— Ну же, молодой человек, — прошептал я, — начинайте!
— Я? — удивился парень.
— А кто же? Вы у нас лекарь или не лекарь?
— Лекарь! — вскинул подбородок юноша. — Итак, больной, на что вы…
— Подождите, подождите! — прервал я его.
— Да что не так⁈ — вспылил он.
Я снова вышел из образа и слегка наклонился, но сказал достаточно громко, чтобы услышали все:
— Вам бы для начала представиться — для порядка, так сказать. Да и у меня имя-отчество спросить. А то ведь кто пришёл, откуда… Спросят вас, чем занимались — вы и ответить не сможете.
— Кхм! — прочистил парень горло. — Меня зовут Алексей Ростиславович Родимин, я лекарь сего госпиталя и займусь вашей хворью. Представьтесь, пожалуйста.
— Григорий Романович Вересаев, — ответил я с натужной хрипотцой, нарочито изменив голос.
— На что жалуетесь?
— Живот болит, господин лекарь, — пожаловался и скрючился.
— Угу, угу, — важно закивал Алексей.
Кажется, он набрался уверенности, услышав про живот. Такое бывало с интернами, которые незадолго до этого разбирали похожие случаи. И зачастую приводило к провалам.
Посмотрим, как справится Родимин. Я ещё не знаю, насколько в местном девятнадцатом веке при наличии магии продвинулась медицина.
— Как давно болит? — спросил он.
— Да вот утром началось! Как, зараза, скрючило, ух-х!
— Понятно, понятно, — уверенно кивнул Алексей. — Ели что-то жирное или острое?
— А как же! Рульку вчера кум притащил. Сами понимаете, такое упускать нельзя. Приготовили по всем правилам: с мёдом, с горчицей, с травами и…
— Довольно, — резко прервал меня юноша. — Кхм, понятно. Боль отдаёт в спину или пах?
Опа, а вот тут сразу несколько ошибок. Ну ничего, может, исправится?
— Ой, знаете, доктор, — призадумался я наигранно, — кажется, есть такое. И, если честно, — наклонился я снова, попутно сунув руку под мышку, — я стал часто, кхм… пускать газы.
И тут стиснул руку, издав характерный звук, отчего снова послышался смех. Такие шуточки почему-то всегда срабатывают, хотя вроде бы собрались взрослые люди.
— Угу, угу… — слегка улыбнулся Алексей. — Давайте я вас осмотрю.
Он встал и уверенно обогнул стол. Подошёл ко мне, положил руку на живот и принялся быстро и грубо его щупать.
— Ой-ой-ой-ой!!! — завопил я