Журналист - Игорь Валериев

— Садитесь, ребята, за стол, — произнёс Борис Васильевич на правах хозяина дома. — Михаил, вот твоё место.

Я сел на указанный стул и окинул взглядом стол. Нормально и без особых изысков. Неизменные салаты «Оливье» и «Сельдь под шубой», соленья, колбасно-мясная и сырная нарезки, салат из свежих помидор и огурцов с зелёным луком в середине мая сейчас редко у кого увидишь на столе. Это точно какая-нибудь спецтеплица работает для высшего партийного руководства области.

В этот момент в зал зашли Лидия Степановна и жена Христораднова Мария Тихоновна с большими тарелками в руках. Поставив их на стол, закончили его накрытие. В одной тарелке была незаменимая мятушка, а во второй были котлеты, размером с ладонь взрослого человека. Такой размер я очень уважаю.

— Давай, хозяин, наливай по маленькой, — скомандовал Христораднов, а сам, взяв бутылку «Хванчкары», начал наливать вино в бокалы дамам.

— Любимое вино Сталина, — неожиданно даже для себя ляпнул я, глядя на этот процесс.

— Откуда знаешь? — Поинтересовался Захаров, разливая коньяк.

— Не помню. То ли прочитал где-то, то ли услышал об этом, — ответил я, присвистнув про себя.

Отвечая Борису Васильевичу, я рассмотрел бутылку, из которой он наливал. «Юбилейный 60 лет». О таком коньяке я только читал в Интернете. Выкурку этого коньяка произвели в 1917 году, а разлили по бутылкам только в 1977 году. По словам дегустаторов, коньяк «Юбилейный 60 лет» от «Ереванского коньячного завода» имел стойкий, цветочно-фруктовый аромат с чуть шоколадными отливами на фоне. И шёл он только для партийной номенклатуры высокого ранга. Я не любитель коньяка от слова совсем, но такой бы хотел попробовать, чтобы узнать вкус коллекционного коньяка.

— А как у нас молодёжь относится к культу личности Сталина? — Вдруг задал вопрос Христораднов, закончив разливать вино и поставив бутылку на стол.

Лёшка пожал плечами и промямлил:

— Да, никак.

— А ты, Михаил? — Юрий Николаевич требовательно и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Что я могу сказать. Культ личности, несомненно, был, но и личность была великая, с большой буквы. Принять на себя управление безграмотной, аграрной страной после разрушительной Гражданской войны, восстановить её, провести коллективизацию и индустриализацию, создать непобедимую Красную армию и Военно-морской флот, потом выиграть ещё более страшную, разрушительную войну против всей Европы, которая велась на полное уничтожение советского народа. И оставить страну наследникам с ядерным щитом в руках, — я замолк на несколько секунд, а потом, решившись, продолжил:

— Ни один мой родственник, который жил во времена Сталина не сказал ни одного плохого слова в его сторону. Всегда слышал только положительные отзывы и сожаления, что тот так рано умер. Как-то так, Юрий Николаевич.

— Хм-им-ы, — хмыкнул Христораднов, но ничего не сказал, сев на стул.

Остальные, потупив глаза, промолчали, один Лёха уставился на меня ошарашенными глазами.

— Давайте, выпьем за то, что все собрались за этим столом. А то в последнее время что-то редко получается, встречаться, хотя и живём дверь в дверь, — произнесла Лидия Степановна, сглаживая обстановку. — А вы, ребята, на нас не смотрите. Накладывайте себе в тарелки чего хотите и кушайте.

Я послушался хозяйку и попробовал всё, что было на столе понемногу. Но всё равно наелся до пуза, так как сильно проголодался. Узнав о приглашении на ужин, я с утра уехал к маме в библиотеку и проторчал там весь день, собирая информацию. Сегодня я решил рассказать Захарову о звании «Города трудовой Доблести и Славы», для чего набирал статистические данные о том, что и в каком количестве производил город Горький во время Великой Отечественной войны, и сколько это составляло в общем объёме производства военной техники, снаряжения и прочего. Заодно и про Парк Победы решил идею подбросить. Про «Бессмертный полк» решил пока промолчать. Впереди сорок лет Победы, так что два-три года можно подождать. А тут ещё и Христораднов на ужине. Но может это даже и лучше, что сразу обоим свои задумки и расскажу.

Ужин продолжался, взрослые говорили на свои темы, мы с Лёхой наелись, и он мне уже глазами показал, что давай линять из-за стола. Но только мы начали подниматься, как Захаров — старший задал вопрос:

— Михаил, а ты не в курсе, с твоей мамой говорили из редакции газет?

— Из «Ленинской смены» и «Горьковской правды» звонили, просили завтра приехать вместе со мной для знакомства и заключения договора. В «Ленинской смене» сказали, что очерк будет напечатан в газете, которая выйдет во вторник. Попросили ещё фотографии с Паниным Сергеем Владимировичем принести. В «Горьковской правде» очерк напечатают в понедельник. Я просто в это время у мамы на работе был, материал кое — какой искал, вот мама меня и обрадовала. Большое спасибо Борис Васильевич и Юрий Николаевич, что посодействовали. Я, честно говоря, не ожидал такого.

— Если бы ты, Михаил, не написал такую замечательную статью, никто тебе не посодействовал бы, а в «Горьковском рабочем» уже завтра свой очерк прочтёшь. Иван Грозный лично обещал, — с улыбкой произнёс Захаров.

— Это ты, Боря, про Шустова что ли? — поинтересовался Христораднов.

— Про него. Это так главного редактора «Горьковский рабочий» Шустова Иван Григорьевича сотрудники газеты за глаза называют. Он действительно очень жёсткий руководитель.

— Ещё раз большое спасибо, — искренне поблагодарил я сидящих за столом мужчин.

— А у тебя какие дальнейшие планы, Михаил по писательской деятельности. Про очерк и роман о Колобанове ты на концерте говорил…

— Юра, извини, перебью. Только сегодня к вечеру мне пришла информация из военкомата, которая полностью подтверждает то, что Колобанова можно считать горьковчанином. Он и родился в деревне, которая сейчас в составе Горьковской области, и учился в Горьком, и на службу призывался из нашего города. Заберешь, Михаил, потом эту справку у меня.

Я не успел ответить, так как заговорил Христораднов, потирая ладони:

— Колобанов — горьковчанин. Это будет интересный материал. Двадцать два танка уничтожить в одном бою. Такого результата во время войны ни у кого не было. Я, во всяком случае, не слышал. Так какие планы у тебя ещё есть, Михаил?

— Если брать задумки о малоизвестных героях Великой Отечественной войны, то ищу информацию о танкисте Лавриненко, который в 1941 году за два с половиной месяца боёв уничтожил пятьдесят два танка противника. Про генерала Ивлева, нашего земляка, тоже хочу написать. Он тоже танкист. Про