Сказание о второстепенном злодее 2 - SWFan

Гениальная девочка получила спонсорство и поступила на «подготовительное отделение» Академии Лапласа, расположенное в Империи. Местная учебная программа была для неё настолько простой, что у неё оставалось достаточно времени, чтобы писать мне длинные письма. В них она проверяла мой прогресс, давала советы по учёбе и рассказывала о том, как проходит её школьная жизнь.

В одном из них она сообщила, что нашла подругу.

В другом мимолётно заметила, что её одноклассник, аристократ, настойчиво требует, чтобы она делала за него домашние задания.

Я выяснил его имя и род, после чего отправил его отцу не слишком длинное, но крайне выразительное письмо, после которого эта практика стремительно сошла на нет. С этого момента Таня стала неприкосновенной — даже несмотря на своё крестьянское происхождение.

Ещё вести с ней корреспонденцию меня просила Белая Дама, Сильвия. О чём ей писать, правда, я не имел ни малейшего понятия. Тот же Алекс в другой временной линии расписывал ей свои приключения.

Немного поломав голову над этим вопросом, я решил писать ей выдуманные истории о моих злодеяниях.

Сильвия была персонажем умеренной важности. Значит, если она будет считать меня злодеем, я получу за это баллы. А поскольку девушка находилась далеко, совершать злодейские поступки на самом деле мне было необязательно — достаточно было их придумывать.

Эта идея показалась мне настолько гениальной, что под вдохновением от неё я немедленно настрочил первое письмо следующего содержания…

'Добрый день, Ваше Святейшество. Вы просили меня делиться подробностями как моей академической, так и повседневной жизни. Не смея отвечать отказом на вашу просьбу, ныне исполняю данное Вам обещание.

Сегодня я придушил котёнка.

…'

…Нет. Даже для меня это слишком. Вдруг она пожалуется в службу защиты животных? Такая вообще существует в этом мире? Ладно, неважно.

'Сегодня я проснулся от того, что на дереве у меня под окном чирикала некая пернатая тварь с красным клювом. Я выстрелил в неё из пистоля, и она спикировала на землю. Думаю, это научит её наглое племя, как вести себя в присутствии подлинного имперского дворянина.

После этого я приступил к своим обыкновенным занятиям. Моё утро всегда начинается с чашки чая, которую приносят мои слуги. Иной раз они задерживаются, и тогда мне приходится тратить драгоценные минуты, чтобы подвергнуть их продолжительной порке. Представляете, какая дерзость с их стороны? Тратить моё время на то, чтобы Я занимался ИХ воспитанием?

Признаюсь, у меня не всегда хватает на это терпения. Сегодня, например, я очень торопился. И когда обнаружилось, что служанка вместо положенных двух с половиной ложек молока добавила в мой чай всего две — без половины! — я пришёл в такую ярость, что попросту выплеснул на неё всю чашку. К счастью, судя по последующему визгу, чай был весьма горячим, так что минимальное наказание можно было считать исполненным.

Последующий день прошёл в своём обыкновенном темпе. На одном из занятий до меня дошло известие, что ученица Факультета Синей Розы — или притона Синей Розы, как я предпочитаю его называть, ибо там учатся плебеи из Федерации, — потеряла свою «птичку». Предполагаю, что это было то самое настырное чирикающее создание, которое посмело меня разбудить.

Хотел бы я наказать в том числе и хозяйку, но руки мои были связаны. Я не могу карать учеников других факультетов. Даже собственного! Только прислугу. Поистине, непросто жить в этой варварской стране. С нетерпением жду, когда имперские войска захватят Лапланд. Тогда я отыграюсь на всех, кто смел мне когда-либо перечить (у меня есть список).

Да благословит Богиня эти строки.

Искренне ваш, Антон Савин'.

Вот и всё. Снимаем клоунский нос и прячем в шкафчик.

Я несколько раз перечитал письмо, сделал несколько правок, запечатал в конверт и приказал Рабле отнести на почту.

В этом мире она работала довольно шустро, однако именно в Город Белых Ветров письма добирались со скрипом — буквальным. Скрипели колёса наземного экипажа, в который, по закону, их приходилось перекладывать на границе. Да и церковная канцелярия каждый день принимала такое монументальное количество корреспонденции со всего континента, что моё послание, даже если Белая Дама велела присвоить ему высший приоритет, в лучшем случае доползёт до неё только через пару недель.

До тех пор можно было ни о чём не волноваться.

Собственно, я и не собирался.

Пока Алекс носился по всей Академии, как московский курьер, выполняя бесконечные дополнительные задания и встречаясь с другими персонажами, я сидел у себя в комнате или в ложе Факультета Пурпурной Акации, читал учебники, тренировался. Вокруг происходили важные события, Адель вовсю готовилась к предстоящим выборам, однако сам я погрузился в свой отдельный, маленький мир.

Возможно, даже слишком маленький. Когда в него постучали, он весь, как и я, заходил ходуном.

Случилось это внезапно. Я сидел в своём излюбленном кресле и читал газету, когда в дверь раздался размеренный стук. Стоило мне открыть её, как в лицо ударил аромат духов — целый букет, от которого у меня зачесалось в носу.

— Приветствую… кхм, господин Савин! — раздался слащавый кашель.

На пороге стояла невысокая девушка с бледно-золотистыми кучерявыми волосами.

— Приветствую, мисс Джульетта, — настороженно произнёс я.

Джульетта де ла Ней сделала реверанс и прошла в мою комнату.

— Я, кхе… я вас не отвлекаю?

— Нет.

— Потому что я бы… кхм… хотела поговорить с вами о выборах. Кхе… Извините, меня совсем замучил этот кашель, — сипло произнесла она, потирая горло.

Я понимающе кивнул. В действительности это были ранние признаки астмы, но не будем об этом.

— Бывает. О чём вы хотели поговорить?

— Кхм, да… — сказала Джульетта, присаживаясь на кушетку. — Вы ведь помните, господин Савин, что скоро вам предстоит выступать на дебатах?

Помню. И мне всё равно. После нескольких интервью я настолько испортил себе репутацию среди избирателей, что, что бы я ни сказал во время дебатов, особого эффекта от этого не будет. Я собирался просто повторить все свои прошлые утверждения, но едва ли это принесёт значительные баллы. А уж о том, чтобы пытаться победить, не могло быть и речи.

Однако у Джульетты на этот счёт имелось собственное мнение. Пожалуй, она была единственным человеком в Академии, который искренне поддерживал мою кандидатуру.

— В последнее время ваша противница, — говорила она, старательно сдерживая кашель. — Потеряла всякое смирение. Мы должны использовать дебаты, чтобы, кхе… показать ей её место, господин Савин, — прохрипела Джульетта и попыталась