Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Через какое-то время наш порядок начал распространяться на все участки отделения. Лекари получили немного передышки, чтобы здраво оценивать не только конкретный случай перед ними, но и грядущие испытания. А новоприбывшие работники больницы не врывались в беспорядок, а подхватывали налаженные потоки.

Но это только начало. День сегодня будет трудный, и я знаю, что без ЧП не обойдётся.

Никогда не обходится.

━─━────༺༻────━─━

Доходный дом Анисимовых. Тем временем…

— Ой, ты слышал, Фома? Говорят, завод взорвался, который Ушановы держат.

— Эт который в Жерновке стоит? — ахнул сторож.

— Ага, он самый, — закивал косматый мужик в фуражке кучера.

— Правду говорили мужики, там ихний новый начальник что-то мутит. У меня ж кум работал, да только убёг месяц назад, слава яйц…

Тут Фома прервался и обернулся вглубь коридора, нахмурился.

— Что увидел? — поинтересовался кучер.

— Хм… — призадумался Фома. — Показалось, наверное. Так вот, убёг он.

— А чегось?

— Сказал, алхимическая промрышлость…

— Промышленность.

— Во-во, она самая. Не для него, в общем. Слишком вредные условия труда.

— То-то оно и понятно! — хмыкнул кучер. — Во как рвануло! Обозы с ранеными аж дорогу перекрыли, говорят, всех лекарей в лечебницу созывают.

— Да не, — махнул Фома. — Не поэтому.

— А почему тогда? — почесал затылок кучер.

— Сказал, из-за алхимии хмельное его брать перестало. Спирт лей чистый — ни в одном глазу!

Тем временем замерший на лестничной площадке адъютант Тайного сыска Мирон Францевич Лихт ухмыльнулся.

Скрипучая ступень под ногой едва не стала проблемой, но всё обошлось. Да и Мирон Францевич не огорчился, ему доставляло удовольствие подслушивать разговоры горожан.

И всё же он прибыл сюда не за этим, поэтому пошагал дальше, более не издав ни единого звука. Затем практически бесшумно взломал замок на потрёпанной двери в квартиру лекаря Вересаева и оказался внутри.

Осмотрелся. Обстановка, прямо сказать, небогатая, но опрятная. Видно, что Григорий Романович предпочитает порядок.

Лихт также бесшумно оказался возле стола, на котором лежали две книги по целительскому делу. Затем оглядел заправленную кровать, задержался на сундуке и прищурился, когда взгляд упал на пол.

— Интересно… — прошептал он.

А затем встал в центре комнаты, ещё раз осмотрелся. Опустился на колено и провёл пальцами по половой доске. Подушки пальцев зацепились за отметины от острого предмета. Две доски были явно новыми и немного отличались от остальных.

Лихт достал складной нож и сунул его между досками.

— Что же вы скрываете, Григорий Романович? Сейчас узнаем…

И потянул доску наверх.

Лекари заканчивались. Чрезмерно много ранений, катастрофически мало магии, а пострадавшие продолжали прибывать. Только через меня прошло не меньше сотни. В носу уже стоял плотный запах пота, крови и химических ожогов. Алхимических, точнее, но от этого было ещё тяжелее.

Сейчас служащие с мешками под глазами от ночной смены привезли на дребезжащей каталке рабочего. Он корчился от боли до скрипа зубов и держался рукой за правый глаз, хотя и она была обожжена.

— Держи его! Отведи руку! — крикнул я служащему, крупному мужчине со здоровенными руками тяжелоатлета.

— А-а-а-а! НЕЕТ! — взвыл пострадавший, выгнувшись в пояснице.

Ему очень больно, но нельзя жалеть бедолагу. Сам потом спасибо скажет.

— Зар-р-раза… — прорычал я, когда увидел, в чём проблема.

Да, на теле ожоги и ушибы, наверняка даже пара рёбер сломана. Но сейчас острее был ожог роговицы. Похоже, ему в глаза попала какая-то раскалённая стружка или другая металлическая пыль. Веко красное, распухшее, а роговица побледнела, на ней видны чёрные точки.

— Петя! — обернулся я, но тут же осёкся.

Вместо моего студента рядом стоял Задорин, осунувшийся, побледневший, но с отчаянной улыбкой под щегольскими усами.

— Давай я помогу, как раз Источник подкопил маленько, — подмигнул он.

Петя стоял рядом, но не скучал — накладывал повязку ещё одному пострадавшему, которому можно было помочь на месте и отправить отдыхать в палату к остальным счастливчикам.

— Ожог роговицы, — кивнул я Коле. — Это первостепенно, с остальным уже справятся санитары.

Только запоздало я понял, что санитаров тут ещё нет в таком смысле, в каком их знаю я. Так устал, что более привычные словечки сами проскальзывали.

Но Коля пропустил оговорку мимо ушей и встал рядом с раненым. Он уже начал опускать раскрытую ладонь на глаза бедолаги, но я перехватил её на полпути.

— Гриша, ты чего⁈ — удивился Задорин. — Я его сейчас подлатаю быстро!

— Сначала обезболить глаза раствором Серебряной воды и обильно промыть от химии, — процедил я, оттесняя его руку. — И только потом используй магию, чтобы вытащить инородные тела из роговицы. А следом — мазь и повязка.

— Я не твой студент, Гриша, знаю алгоритм! — буркнул Задорин, но руку всё же опустил.

— Я экономлю твой Источник, Коля, — ровно проговорил я. — Обезболивание, промывание и повязку можно сделать без магии. Твоя сила нужна только для спасения роговицы. Не жги резерв впустую.

Задорин замер с приоткрытым ртом и расширил глаза, будто они только-только прозрели.

— И правда, — пробормотал он, — остальное можно сделать без Источника. Ты прав, Григорий.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — взорвался очередным воплем пострадавший. — Что ж творите, ироды! Больна-а-а-а-а-а-а!!!

— Давай его сюда, — тут же включился Задорин, перехватив каталку у служащего. — Сейчас я тебя исцелю, а вот за ирода ты у меня ещё по шапке получишь, подлец! Понятно⁈

Я слегка улыбнулся, проводил его взглядом и снова вернулся к делу. Новые каталки, новые пострадавшие. Вот «счастливчик» со всего лишь сломанной рукой. Ему обезболить, наложить шину и — в палату. Ждать дальнейшего лечения.

Вот случай серьёзнее, тут какая-то алхимическая дрянь затронула руку, шею и часть груди, разъев при этом одежду. Видно, одежда его и спасла, но приятного всё равно мало. Его сразу к целителю, тут времени на первую помощь уже нет, бедняга без сознания.

Краем глаза приметил, как работают остальные. Роксана помогала служащим обрабатывать рану чуть вдалеке. Влад вправлял вывих с каменным выражением лица, словно прожжённый лекарь. Виктория поила другого пострадавшего обезболивающим, пока Алексей наносил мазь на алхимический ожог, попутно усиливая действие своим даром.

Да, ребята уже умели использовать магию, но очень ограниченно. Чаще всего они ненадолго обезболивали, обеззараживали или усиливали действие обычных и алхимических веществ. Хотя, наверное, такое разделение было только