Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

Софья замерла, будто прислушиваясь к ощущениям. Потом ответила — робко, осторожно. А затем — смелее, доверчивее, отдаваясь этому новому для неё чувству. Её руки обвили мою шею.

Это не было страстью, как с Ириной — жадной, требовательной. Это не было битвой или актом служения, как с Татьяной. Это не было даже болезненной интимностью признания, как с Алисой. Это было нечто вроде исследования. Дара. Моментом чистой, непорочной, почти подростковой близости, случайно вспыхнувшим в самом неподходящем для этого месте — в кабинете массажиста, где ещё витал запах лаванды и недавнего напряжения.

Мы целовались долго, наверное, целую минуту, пока она сама не оторвалась, запыхавшаяся, с сияющими, как два озера, глазами и распухшими алыми губами.

— Спа…сибо, — прошептала она, и в её голосе звенели смех и смущение. — Это было… приятно и… неожиданно. И совсем не так, как в кино, а… лучше…

Потом она быстро приподнялась и едва успела подхватить полотенце, что начало скатываться с груди, после села на краю кушетки и отвернулась.

Я замер, глядя на её профиль, и в груди вдруг стало тесно.

Чёрт… а не сделал ли я лишнего? — мысль пришла резко, холодным душем после тёплой волны. — Хотя… она же сама хотела. И ей же вроде понравилось, да? Понравилось. Точно понравилось. У неё ведь аж глаза сияли, как два фонаря!

Но, блин… а если… если она узнает? Про Ирину. Про Татьяну. Про всё то, что было и, вероятно, будет между нами… — я нервно сглотнул. — Твою мать. Это-то ей вряд ли понравится. Чёрт… совсем не понравится. Она же другая. Она не из этого мира. Она из мира, где порванные штаны на первом свидании — это романтично, а не повод для шуток про «кармический долг с процентами».

Мля. И что теперь? Сказать? Не сказать? А если не сказать, а она сама узнает? В «Ледовой Короне» секретов не бывает, это я уже понял. Рано или поздно всё всплывёт. И тогда она на меня будет смотреть не как на «самого нормального человека», а как на…

Мысль оборвалась, потому что дальше было слишком погано.

Прошла минута, за которую не прозвучало ни единого слова. Она так и сидела на краю кушетки, теребя край полотенца свободной рукой. Я стоял рядом и смотрел на неё — на её светлые волосы, на розовые от румянца уши, на линию плеча, такую беззащитную сейчас.

Затем она развернулась. В её глазах всё ещё плескалось то самое тепло, но добавилось что-то ещё — лёгкая растерянность, будто она сама не до конца понимала, что только что произошло.

— Мы-ы… наверное, закончили? С массажем? — спросила она тихо, и в голосе скользнула неуверенность. — Я… пойду?

Единственное, что я смог сказать, это «Да», сопроводив это кивком головы, после чего она по-девичьи смущённо оделась, стоя спиной ко мне, а затем подошла, встала на цыпочки и поцеловала ещё раз — быстро, в щёку.

— Ты хороший, Лёш. Не меняйся, — сказала она и после просто пулей выбежала, оставив после себя лёгкий хаос из скомканного полотенца и ощущение какой-то детской, солнечной радости, которая не вязалась ни с чем в этом месте.

Ну… дела-а-а… — прогудело в голове. — Этот день… день, когда я поцеловал самую нормальную девушку в этом сумасшедшем доме. Интересно, это шаг вперёд или я только что придумал себе новых проблем?

Я остался один в кабинете, со скомканным полотенцем на столе и ощущением, что только что случилось что-то важное, но я пока не до конца понял — хорошее или опасное.

И куда меня несёт? — мысль пришла вялая, уставшая. — Я что, собираюсь с каждой тут замутить? — я опустил голову и усмехнулся. — Хотя нет, с этой ледяной королевой точно не выйдет, во всяком случае после сегодняшнего. Она меня, наверное, вообще готова четвертовать. А если и нет — то взглядом испепелять будет до конца моей подработки.

Блин, Алиса… может, надо было сначала ей сказать лично? А уж потом, если б не послушала… — я поморщился. — Эх, поздно уже. Сделал как сделал, чёрт возьми. Может, и правильно поступил, будет ей уроком, чтобы в будущем так не ошибалась. Но… но всё равно как-то дерьмово на душе.

Я поднял голову и посмотрел в одинокое окно. За стеклом было темно, только фонарь на стоянке тускло освещал пустой асфальт и чьи-то машины.

Отражение в стекле — уставшее, с кругами под глазами — казалось, смотрело на меня с немым вопросом: «И как тебе такая жизнь, Орлов? Разве ты не об этом просил?»

Какого мне? — задумался я и отвернулся. — Татьяна… Ну с Татьяной-то всё кристально понятно, у нас как бы служебный роман, дело явно временное. Ирина… эта особа вообще с катушек слетела и, видимо, живет только эмоциями, типа захотела — получила. И хорошо хоть она убежала после сеанса, а то я б уже коньки отбросил от переутомления.

— Фу-у-ух… — я глубоко и устало вздохнул.

Света… Со Светой тоже что-то намечается. Или мне всё-таки кажется? Блин, если это не мои влажные фантазии или же… кошмары, то меня ждёт ещё один сексуальный фронт. — я провёл рукой по лицу. — А теперь ещё и Софья… — я закрыл глаза и мысленно повторил её имя. — Софья. Самая нормальная девушка из всех. Самая тёплая и чистая. И я её… поцеловал. И ей… понравилось. Кажется…

— Млять… — вырвалось сквозь губы. — А если она действительно узнает про остальных? Что же будет…

Глаза мои широко распахнулись, рот приоткрылся. Я замер, глядя в одну точку на стене.

Че-е-е-ерт… твою мать, Орлов, ты хоть думаешь, что творишь? — подумал я и в конце ударил себя по лицу — не сильно, но звонко, чтоб проняло. Ладонь обожгла щёку, но мозг, кажется, даже не заметил. — Блин… ладно, ты сам испортился за несколько дней, успев стать и секс-игрушкой, и, вероятно, даже обольстителем. Но милашку Софью-то зачем портить?

Мысли начали путаться. Они натыкались друг на друга и разбегались, как тараканы от света.

— Фух! Ладно! — буркнул я. — Хватит самокопания. Работать надо.

Я отлепился от шкафчика и начал прибираться по-настоящему. Собрал использованные полотенца для дальнейшей стирки, протёр стол антисептиком, расставил флаконы