Двойные неприятности княжны Джи - Наталья Фенгари

Глава 32 Внутренние терзания

От подобного признания я покраснела до кончиков ушей, я буквально чувствовала, как пылает моё лицо. А вот Шэнли ничуть не смущался, наоборот, наблюдая мою регистрацию, он умилялся, и от этого я стеснялась ещё больше.

— Ты же знал о возможных последствиях? — смущаясь под его взглядом, спросила я.

— Я об этом не думал. Вы были в моих руках, обнимали и желали меня. Какова бы ни была расплата, это бы того стоило, — уверенно сказал мужчина.

Не веря своим ушам, я уставилась на него с изумлением. Лишиться головы, за ночь любви, да что у него в голове⁉ Юн Ли говорила, что он за мной по пятам бегал, когда я была ребенком, а как только я вступила в совершеннолетие прислал прошение о браке. Шэнли давно и безответно влюблен в княжну Джи, не я фея его грез, а Джи.

От осознания сего факта мне стало грустно и ещё обидно, очень. Нет, даже не обидно, мне стало больно. Как будто ножом по сердцу резанули. Этот красавчик любит не меня и смотрит с восторгом не на меня. Он любит ту чьё тело я заняла, а меня ни когда не полюбит, для него я навсегда буду сиятельная княжна Джи, в которую он влюбился много лет тому назад.

Романтический флёр разбился вдребезги, а розовая пелена спала с моих глаз. На что я, собственно говоря, надеялась? Теперь для всех я сиятельная княжна Джи и никто другой. Быть может, когда Шэнли узнает меня и мой характер, он разочаруется и любовь уйдет из его взора.

— Сиятельная княжна Джи, вы расстроились? Я сказал что-то не так? — насторожился Шэн.

— Нет, Шэнли, я переживаю о твоём статусе и о том, что тебе пришлось покинуть дом матери, — соврала я.

— Зато я рядом с вами, моя госпожа, — смотря на меня как преданная собака, молвил Шэн. — Я клянусь служить вам, сиятельная княжна Джи. Защищать вас и исполнять с честью ваши приказы. Отныне вы моя госпожа и вы можете на меня положиться, — мужчина сложил руки у груди и поклонился мне.

Ого, моя первая клятва верности и он дал её сам без намёков и просьб с моей стороны. Впечатляет. Однако моё женское сердце мечтает о большем, мне бы хотелось, чтоб он любил именно меня. Но, увы, мы имеем то, что имеем.

— Я принимаю твою присягу, Шэн, — почтительно кивнула я.

— Это честь для меня. Моя госпожа, недавно я получил титул шифу, я преподаю искусство владения мечом в институте благородных мужей. Вы позвоните мне остаться на моей должности? Так же я бы хотел забрать свои вещи из дома матери, это дозволено? — поинтересоваться мужчина.

— Шифу, это почётно, я не знала, поздравляю. Конечно, ты можешь остаться на своей должности и взять из дома всё необходимое, я бы хотела, чтоб тебе было комфортно. Можешь идти, слуги о тебе позаботятся, — отпустила я объект своих сердечных терзаний.

Мой наложник мне тепло улыбнулся и окинув меня восторженным счастливым взглядом покинул мои покои. С его уходом, меня охватила печаль и противоречивые чувства, с которыми я не могла справиться. Захотелось плакать. Вот только мне не хотелось делать это в присутствии вернувшейся Юн Ли.

Остаток дня я провела разбирая свою моральную компенсацию и просматривая образцы вышивки от моей портнихи. Выбрав орнамент, я велела Юн Ли написать ответ госпоже Лейзу и приложить понравившийся образец.

Приданое, которое собрала госпожа Лилинг своему старшему сыну, оказалось весьма неплохим по моему мнению. В сундуках были рулоны шёлка, серебряные слитки в форме небольших корабликов в количестве пятидесяти штук. Так же имелись куски необработанного янтаря, немного жемчуга, монеты, украшения, фарфоровая ваза, эфирные масла, а так же книги.

Оставшись одна, перед сном я всё же расплакалась. Меня душила обида и желание быть любимой мужчиной, который был мне не безразличен. Вроде он уже был влюблен в меня, только это была не я и это меня мучило.

Следующий день прошёл как в тумане, я пополняла свои знания, но постоянно отвлекалась на мысли о Шэнли. Я даже попрактиковалась в письме, оказывается у меня неплохо получается, только приходилось сосредотачиваться. Мне было сложно выводить иероглифы тонкой кистью. Рука дрожала, так как приходилось держать кисть в вертикальном положении.

— Госпожа, у вас рука дрожит, вы плохо себя чувствуете? — спросила меня Юн Ли.

По её интонации и обеспокоенному выражению лица, я поняла, что она действительно переживает. Всё-таки хорошая помощница мне досталась, подумала я.

— Нет, Юн Ли, я чувствую себя хорошо. Это видимо из-за пережитого отравления. Лекарь говорил, что у меня может быть нарушена мелкая моторика. Видимо это он и имел в виду, — вздохнула я, надеясь, что моё оправдание прокатит.

— Ох, моя госпожа, а ведь верно. У вас даже почерк изменился, — вздохнула девушка.

— Просто нужно больше тренироваться, — улыбнулась я.

В таком темпе прошло дня три, я даже добралась до своей творческой мастерской. Однако тут мне пришлось быть очень осторожной. Так как китайская живопись отличается от европейской. Исторически она развивалась обособленно, самобытно, не испытывая на себе никаких внешних влияний. Традиции бережно хранились, передавая знания и мастерство от учителя к ученику из поколения в поколение на протяжении столетий. Традиционная китайская живопись отличается от всех культурных направлений живописи в мире.

Поэтому мне приходилось уделять много внимания и прилагать массу усилий, чтоб придерживаться классическим канонам и не создать что-то подозрительное для местного населения. Изобразила я ветку цветущей сакуры, с которой облетают розовые лепестки и сидящую на ней птичку. По мне так ни чего особенного и мне казалось, что я соблюла все нюансы и традиции китайской живописи.

Вот только Юн Ли пришла в восторг, девушка утверждала, что это не только новаторство и передаёт глубокий смысл ухода весны и приближении лета, но и намекает на круговорот времён года. Наблюдая за восхищённо щебечущей девушкой, я пришла к выводу, что с творчеством нужно завязывать. Если мне удалось вписаться в современную действительность,