Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов
Она чуть наклонила голову, и в этом движении промелькнула тень — то ли беспокойство, то ли усталость, то ли что-то очень личное.
— А теперь про нас, — сказала она вдруг, и тон мгновенно изменился. Стал ниже, тягучее, опаснее. — Ты сегодня много работал. Я много работала. И вот я подумала…
Она протянула руку и коснулась моей щеки — легко, почти невесомо. Пальцы были чуть прохладными, но в этом прикосновении было столько неожиданной нежности, что у меня перехватило дыхание.
Потом она провела пальцами вниз — по шее, по ключице, и остановилась на вороте футболки. Не спешила. Просто держала палец на ткани, чуть поглаживая край, и смотрела мне в глаза. В полумраке салона её взгляд казался глубоким, как омут.
— Ты не против? — спросила она тихо.
— Я… — чувствовалось, что голос мой сел, и я сглотнул и добавил. — … я не против.
Она улыбнулась — медленно, довольно — и взялась за край моей футболки. Потянула вверх, не торопясь, будто смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи.
Я поднял руки, помогая, и через секунду футболка полетела на заднее сиденье.
Она окинула взглядом мою грудь, и в её глазах мелькнуло одобрение — не хищное, а скорее оценивающее. Как у скульптора, который рассматривает свою работу и остаётся доволен. Пальцы скользнули по ключицам, по плечам, спустились к груди, задержались на секунду, ощупывая контуры мышц.
А потом — ниже. По животу, по дорожке волос, исчезающей за поясом джинсов. Её ладонь легла на ширинку, надавила, обрисовывая то, что под ней уже требовало внимания.
Я вдохнул сквозь зубы.
Она сжала — не сильно, но уверенно, проверяя. Член дёрнулся в ответ, упираясь в джинсовую ткань, и она почувствовала это — по тому, как чуть дрогнули её пальцы, как уголки губ приподнялись в довольной полуулыбке.
— Хорошо, — сказала она тихо, почти шёпотом. — … очень хорошо.
Потом, не спрашивая больше, она расстёгнула свой пиджак и скинула его на заднее сиденье. Под пиджаком была белая блузка, расстёгнутая на две верхние пуговицы.
Затем она медленно расстёгнула остальные — я слышал каждый щелчок, каждый её выдох — и откинула ткань в стороны, и перед глазами появилось чёрное полупрозрачное кружевное бельё.
Под ним угадывалось всё: высокая полная грудь, тёмные соски, уже затвердевшие от возбуждения, и эти плавные линии, от которых у любого мужчины, и особенно меня, потекли бы слюнки.
Млять, Орлов, ты когда-нибудь привыкнешь к тому, что эта женщина может делать с тобой одним лишь своим видом? — пронеслось в голове. — Ну-у… судя по тому, как реагирует мой дружочек — никогда.
Татьяна видела мою реакцию, и это её явно забавляло. В уголках её губ дрогнула довольная, почти кошачья усмешка.
— Нравится? — спросила она, чуть наклоняясь вперёд.
— Очень, — на выдохе ответил я, наблюдая за тем, как её грудь качнулась, из-за чего я едва не застонал вслух.
— Хорошо, — мелодично произнесла она и положила руку мне на колено.
Просто положила — без лишних и пошлых движений, но через ткань джинсов я будто чувствовал жар её ладони. Потом она медленно, очень медленно повела её вверх по бедру.
Каждый миллиметр её пальцев отдавался во мне электрическим разрядом, и я тут же потянулся к застёжке её блузки, предвкушая этот волшебный вид на её обнаженные груди, но она перехватила моё запястье и произнесла:
— Нет… не торопись. — её голос стал более низким, тягучим, как тёплый мёд. — Я хочу… начать с другого. — затем она наклонилась ко мне — и прежде чем я успел осознать, её губы коснулись моих.
Поцелуй был неожиданно нежным для женщины, которая ещё несколько часов назад командовала на льду жёстким, режущим голосом.
Губы — мягкие, тёплые, чуть влажные — двигались медленно, будто она пробовала меня на вкус, изучала, наслаждалась. Её пошлый язычок скользнул по моей нижней губе — дразняще, обещающе. И я ответил, сначала осторожно, потом смелее, а следом мои руки сами легли ей на талию — приятную, гибкую, спортивную.
Она чуть подалась вперёд, прижимаясь ко мне всем телом, и я почувствовал жар её кожи даже сквозь ткань. Потом она отстранилась — всего на секунду — и посмотрела мне в глаза. Её зрачки расширились, почти закрывая радужку.
— Ты сегодня хорошо постарался, — произнесла она шёпотом. — Расслабься… теперь моя очередь.
И прежде чем я успел возразить или хотя бы подумать, она расстёгнула ширинку на моих джинсах. Ловко, одним точным движением — пальцы нырнули внутрь, нащупали резинку трусов, и через секунду её тёплая ладонь уже обхватила мой член.
— М-м-м… — она прикрыла глаза и поймала мой взгляд, смотрела так, будто оценивала. А затем её пальцы сжались чуть сильнее, провели по всей длине, погладили головку, и она страстно прошептала: — Ты очень твердый… мне нравится.
Потом она наклонилась ниже и взяла член в рот, и я тут же откинул голову на подголовник, закрыл глаза и позволил себе просто чувствовать… просто наслаждаться.
Это… невероятно. — пронеслось в голове.
Она делала это умело, со знанием дела — чувствовался опыт, чувствовалось, что женщина знает, чего хочет и как это получить. Но в каждом движении была не просто техника. Было желание. Настоящее, глубокое, почти звериное желание доставить удовольствие.
Язык выписывал узоры — то кругами вокруг головки, то вдоль ствола, то глубоко вниз, к самому основанию. Губы сжимались ровно с нужной силой — не слабо, но и не больно. А рука работала в идеальном ритме, дополняя её движения ртом, сжимаясь и разжимаясь у корня.
Приятное тепло разливалось по телу — от паха к груди, к голове, и весь день — Алиса с её ледяным презрением, Ирина с её бесстыдными играми, Софья с её неожиданным поцелуем, вся эта череда тел, запахов, стонов и событий — всё уходило, вытеснялось чистым, первобытным наслаждением.
— Татьяна… — выдохнул я, не в силах сказать больше ничего, и она чуть ускорилась — и я понял, что ещё немного — и всё.
Волна удовольствия поднималась, закручивалась где-то внизу живота, готовая накрыть с головой. И она чувствовала это так же чётко, как и я. Но не останавливалась. Наоборот — ускорилась.
Её голова двигалась быстрее, ритмичнее, рука сжимала основание в такт движениям губ. Я чувствовал, как напряжение достигает пика,