Реквием по погибшим - Келли Мединг

— Я не слышал выстрела, — сказал Вайят.

— Я тоже.

Вайят успел снять с себя ремень и обматывал им моё бедро. Я наконец увидела дыру. Меня ранили в ногу.

— Насколько серьёзно? — спросила я.

— Могло быть хуже. — Маркус вздрогнул, когда Кисмет усилила давление. — Проклятие, женщина, больно же.

— Будет ещё больнее, если ты истечёшь кровью, — парировала Кисмет.

— Да не так уж это серьёзно.

— У тебя в теле две дыры, Маркус. Это достаточно серьёзно.

Вайят закончил затягивать жгут, и я зашипела сквозь стиснутые зубы.

— У Эви только одна. Пуля всё ещё внутри.

— О, как мило, улика, — сказала я.

— Я имел в виду, что ты не сможешь начать исцеление, пока пулю не извлекут.

— Верно. — Я знала это, но боль мешала ясно мыслить. — Мы достали стрелка?

— Тибальт и Кайл пошли за ним.

— Кого пытались убить? Меня или Маркуса? — Я в общем-то знала ответ, но всё равно должна была спросить. Он прыгнул под пулю ради меня. Меня всё равно ранили, конечно, но это не умаляло его жеста.

— Прицел был у тебя на затылке, Эви, — ответил Маркус.

— Отлично.

— Это могли быть гоблины? — спросила Кисмет, помогая Маркусу лечь на заднем сиденье внедорожника.

Вайят решил проявить излишнюю заботу и усадил меня на переднее пассажирское сиденье. Он даже пристегнул меня, что я нашла одновременно раздражающим и умилительным.

— Сомневаюсь, — ответил он. — У них нет ни координации, ни телосложения, чтобы обращаться с винтовками.

— Королева могла нанять кого-то.

— Или это ещё один из кузенов Вейла, — предложила я, — и это вообще не связано с гоблинами.

На это никто не ответил.

Кисмет отвезла нас обратно в Сторожевую Башню, и по дороге мы получили новости о снайпере. Когда они добрались до крыши, следов не было. Кайл сказал, что учуял бенгальца.

Чёрт бы всё побрал.

Нога кровоточила не сильно, но рана болела сильнее, чем большинство колотых ран, что у меня были. Я боялась, что пуля задела кость, тем более что выходного отверстия не было. На обратном пути город расплывался за окном. Кисмет воспользовалась правилом, разрешающим проезд машин по широким коридорам торгового центра только для доставки тяжелораненых в лазарет, так что идти нам оставалось совсем немного.

Однако идти мне всё равно не пришлось. Доктор Вэнсис был оборотнем-медведем и достаточно сильным, чтобы донести меня до лазарета и уложить на смотровой стол. Рядом со мной оказался Пол.

— Как получается, что всякий раз, когда мы с тобой вместе сражаемся с гоблинами, те, кто стоит рядом со мной, получают пули? — спросила я. В прошлый раз это произошло в большом сражении в заповеднике. Перед битвой с объединёнными силами полукровок и гоблинов Пол случайно выстрелил Вайяту в руку.

В моей голове этот комментарий показался смешнее. Пол слабо улыбнулся, прежде чем доктор Вэнсис задернул шторку между нашими койками и занялся лечением. Я уставилась в потолок, пытаясь игнорировать агонию в ноге, которая, казалось, усиливалась по мере того, как инстинктивное стремление организма к исцелению наталкивалось на металлический осколок, всё ещё застрявший внутри.

В какой-то момент кто-то дал мне пару таблеток от боли. После этого в голове у меня сильно помутилось, и к тому времени, как действие лекарства прошло и я снова обрела ясность, надо мной стоял доктор Вэнсис с кусочком металла в длинном пинцете.

— Тебе повезло, что эта штука не раздробила тебе бедренную кость. — Он бросил пулю и пинцет в таз и потянулся за бинтами. — Я знаю, что ты скажешь, что сама поправишься, так что не утруждай себя, но я всё равно тебя перевяжу. Смирись с этим.

Я усмехнулась и позволила ворчливому доктору делать своё дело. Может, он резковат и бесцеремонен, но, будучи терианцем, он был чертовски хорошим врачом для людей. После очередной лёгкой дозы обезболивающего он покинул мою палату. Я проверила телефон и обнаружила два новых сообщения от Вайята.

«Думаем, стрелок — Вейл. Продолжаем поиск».

От второго сообщения я улыбнулась.

«Исцеление началось?»

Я ответила, что пулю вытащили и исцеление идёт, хотя знакомое чувство зуда, сопровождающее регенерацию, ещё не началось. Оно не всегда наступает сразу, особенно при серьёзных ранах. После того как я упала с четвёртого этажа, то провела в отключке несколько дней, прежде чем исцелилась. Так что я дремала, пока не начался нестерпимый зуд, сводивший с ума. Словно миллион крошечных муравьёв с острыми, как бритва, ножками одновременно ползали внутри и снаружи моей ноги.

Отэм появилась у изножья моей койки, её брови были нахмурены. Её рука висела на перевязи, и она смотрела на меня странно.

— Эви?

— Мне нужно встать с этой койки. Прямо сейчас.

— Но твоя нога…

— Заживает, поэтому мне нужно встать и двигаться. Не можешь найти мне трость? Пожалуйста.

Она выглядела не слишком убеждённой, но ушла на поиски опоры, чтобы я могла ковылять, не падая. Она ухитрилась раздобыть настоящий костыль. Мы отрегулировали его под мой рост, затем она помогла мне подняться. Как только я приняла вертикальное положение, кровь прилила к ногам, и к зуду добавилась пульсирующая боль. Я издала долгий, недовольный стон.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила она.

— Да. — В лазарете казалось странно тихо, учитывая, сколько из нас было ранено. — Где все?

— Присоединились к поискам Вейла.

— Много народу будет сегодня искать этого кота.

— Вполне. Тебе ещё что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо. Как твоя рука?

— Вывихнула плечо. Доктор Вэнсис вправил его.

— Ой.

— Вот именно. Мне нужно носить эту перевязь всего несколько часов, пока не пройдёт боль.

После того как она ушла, я развлеклась короткой экскурсией по смотровым кабинетам. Отчасти ради разминки, отчасти чтобы посмотреть, кто ещё здесь. Койки были пусты, так что я доковыляла до палат. Пол спал в первой комнате. Через капельницу ему закачивали кровь и физраствор, и хотя он не выглядел при смерти, всё же казался… хрупким.

Я слишком часто забывала, как мы молоды. Полу было всего восемнадцать, но в нём был цинизм и злость человека вдвое старше. Сегодня ночью он был тяжело ранен, но он не отступил, не показал страха.

— Ты сегодня хорошо сражался, — прошептала я.

В коридоре я остановилась, когда знакомый голос донёсся из приоткрытой двери через две двери от палаты Пола. Я подковыляла как можно тише, чтобы удостовериться.

— …винить себя. Я тебя знаю.

Майло. Он очнулся.

Слава богу.

5:15 утра

Голос Майло был густым и хриплым — голос человека, говорящего сквозь боль и сильные дозы лекарств, но он говорил. Он