Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Юрий Розин

— Господин Воронов, — сказал директор, подходя к нам, когда был объявлен перерыв. — Сожалею, но я попрошу вас удалиться. Как-никак это, вы понимаете, место преступления, сейчас сюда приедет следственная часть, и вам лучше… Я свяжусь с вами. Обязательно. Где вы остановились?

Я назвал гостиницу. Он записал.

Следователи пришли на следующий день, в третьем часу.

Коридорный постучал и сказал через дверь, что к господам пришли из следственной части. Я сказал, что сейчас открою, и не открыл.

Варя стояла у окна и была белая. Сема встал со стула, сел и снова встал. Ася смотрела на меня, Виктор смотрел на дверь.

— Слушайте меня, — сказал я негромко. — Все, но в основном вы двое. Бояться нечего. Мы не просто поймали преступника, которого тридцать лет не могла поймать полиция пяти стран. Мы возместили музею лиарит. С такими процентами, каких ни один банк не даст.

Виктор на слове «банк» коротко хмыкнул.

Кажется, им еще что-то добавила Лавка, потому что Варя выпрямилась и бледность с нее сошла, и Сема тоже выдохнул и сел окончательно. Я не знал, как долго будет действовать на них этот «допинг», но моментом надо было пользоваться.

— Открывай, — кивнула Ася.

Их было двое. Старший, Соколов Дмитрий, как он представился, был лет сорока на вид, в штатском, вежливый, с внимательными глазами. Второй, помоложе, не назвался вовсе, сел в углу и раскрыл папку.

— Господа, я не отниму много времени, — сказал Соколов. — Вчера ночью вы сообщили директору Государственного исторического музея о находке. Расскажите, как она произошла.

Я рассказал то же, что директору. Гуляли по городу, дошли до Спасского кладбища, увидели сдвинутую плиту. Спустились посмотреть. Нашли тайник. Госпожа Ростовцева узнала вещи по списку похищенного, который печатали газеты. Поспешили к директору.

— Вы гуляли по кладбищу. Ночью.

— Именно так. Мы приезжие. Из Грозова. Нам сказали, что старое кладбище стоит посмотреть. Днем не вышло.

— А плита? Как вы поняли, что она сдвинута? Ночью, в снег. Кто из вас это заметил?

— Петр Алексеевич. Он мастер, у него глаз на такие вещи.

— Мастер-артефактор, — Соколов заглянул в папку. — Из Грозова. И что мастер-артефактор делает в Москове в январе, в самый разгар торгов?

— Ищет поставщиков, — спокойно ответил я. — И отдыхает. Одно другому не мешает.

— Отдыхает на кладбищах.

— Где придется.

Были еще вопросы, и немало. Но, очевидно, что отвечали мы на них заранее обговоренными ответами. Было очевидно, что все это ложь. Но попробуй еще доказать это, когда все свидетели против нас — это преступники, которые к тому же не видели лиц.

— Господин Воронов, — сказал в итоге Соколов, вставая. — Я буду откровенен. Я знаю, что это все хрень и что вы ведете какую-то очень странную, непонятную мне пока что игру. Но обвинить мне вас не в чем и задерживать не за что. Тем не менее, пока идет следствие по этому делу, пожалуйста, не покидайте Москов. Ни вы, ни ваши друзья.

— Разумеется, — кивнул я. — Мы всегда рады помочь следствию.

— Ага, конечно. Всего доброго, господа. Барышни.

Дверь закрылась. Мы молчали, пока шаги не стихли на лестнице. Потом выдохнули все разом, и Сема сполз со стула на пол.

— Он вернется, — сказал Виктор.

— Вернется, — согласился я. — Но не сегодня.

* * *

Записку принесли около семи вечера. Гербовая бумага музея, размашистый почерк: директор просил пожаловать сегодня же, в любой час, и заранее благодарил.

Поехали все, Виктор тоже. Сема по дороге спросил, дадут ли есть. Ася ответила, что в музеях не кормят, и ошиблась.

Лебедев встретил нас в вестибюле сам. Он был гладко выбрит, в сюртуке и в туфлях, и от вчерашнего человека в нем осталось только сияние энтузиазма. Он повел нас в приемную, усадил, распорядился о чае и сел напротив.

— Прежде всего, — сказал он, — как вас приняла следственная часть? Не давили? Я знаю, что к вам должны были кого-то отправить.

— Следователь был очень вежлив, — кивнул я.

— Хорошо. Я в любом случае похлопочу, чтобы вас не прессовали. У меня там есть знакомые, не переживайте. Я им объясню, что если бы не вы, они бы искали этот схрон еще двадцать лет. — Он помолчал и посмотрел на меня прямо. — Я не глупый человек, Петр Алексеевич. Наткнуться случайно на коллекцию Шершня нельзя. Так не бывает. Но я скажу вам, что я думаю. Люди, которые решили отдать все эти сокровища музею и даже не потребовать никакой награды за информацию, корысти не имеют. А значит, это хорошие люди. Честные. Порядочные.

Ася рядом со мной кусала губу, стараясь не захихикать. Ирония происходящего явно показалась ей просто уморительной.

[Она сейчас лопнет, милый. Скажи ему спасибо и уведи ее.]

— Спасибо, Владимир Сергеевич, — сказал я.

— И еще одно. Я попрошу вас не уезжать еще хотя бы дня два. Не подумайте ничего дурного! Только для того, чтобы музей успел приготовить достойное вознаграждение. Я умею быть благодарным, поверьте.

Мы переглянулись. Сема открыл рот, и Варя незаметно наступила ему на ногу.

Чай допили. Я слушал и думал о своем.

— Владимир Сергеевич, — сказал я, когда он замолчал. — Могу я поговорить с вами наедине?

Все посмотрели на меня. Варя удивленно, Виктор с прищуром, Сема с полным ртом печенья.

— Возвращайтесь в номер, — сказал я своим. — Отдыхайте. Я скоро.

Ася встала первой, и остальные встали за ней. Директор проводил их до дверей приемной, вернулся и жестом пригласил меня наверх.

Кабинет был на последнем этаже, в конце коридора: книги до потолка, стол под лампой, и в боковой стене дверь в жилую половину, откуда, видимо, он вчера сбегал к нам в одном халате и пальто. Он усадил меня в кресло, сам сел за стол, сложил руки перед собой и посмотрел на меня с любопытством.

— Так о чем вы хотели поговорить, Петр Алексеевич?

* * *

Из кабинета я вышел через четверть часа.

— О чем говорили? — спросила Варя, когда я вернулся в