Нахимовец - Сергей Шиленко

— Помолчи! — гаркнул Углов, не поворачиваясь к ней.

М-да… Черного кобеля не отмоешь добела. Дурака учить — только портить.

— Ты не слышал — твои проблемы, — без всяких эмоций отозвался я и снова повернулся к Лизе.

Но тут на мое плечо легла чужая ладонь.

— Я не слышал! — точно клещ, вцепился в меня Углов. — Еще раз извинись! Чтоб я слышал!

Я сразу просек: девица, пришедшая на КПП, Никите глубоко пофиг, как и все предыдущие. И никакие извинения ему тысячу лет не нужны. Просто здоровяк выпендриться решил. Но я не собирался прогибаться. Мне по барабану, даже несмотря на то, что здоровяк Никита шире меня в плечах. Чем больше шкаф, тем громче падает.

Эх… Видать, первый урок прошел даром. Придется повторить.

— Лиза! — мягко попросил я девушку. — Ты иди домой, ладно? Иди! А то скоро темнеть начнет! А я тебе завтра позвоню!

Красавица кивнула и была такова. Ей явно было некомфортно находиться рядом с озверевшим параноиком.

А я едва заметным движением перехватил второй рукой клешню Углова, лежащую у меня на плече, и резко вывернул.

— А-а-а! — заголосил Никита, приземлившийся на пол, прямо на пятую точку. — А-а! Больной, что ли? Пусти!

— Что за народ? — вздохнул я. — Только в таком положении информацию воспринимает.

— Никита! — обеспокоенно бросилась к Углову невеста номер три. — Никита!

— Отвянь! — с отвращением бросил поверженный «старшак». — Да пошла ты!

Девушка оторопела. Даже не нашлась, что сказать. Так и стояла, вытаращив глаза и открыв рот.

А потом я заметил, как по ее лицу скатилась маленькая слезинка.

Все поняла. Розовые очки, как водится, разбились стеклами внутрь.

Что ж, как говорится, лучше горькая, но правда, чем красивая, но ложь. Нет худа без добра. Хорошо, что девчушка сразу поняла, who is who этот Никита, а не потом, когда ему уже двоих детей нарожала и кооперативную квартиру взяла.

— Ступай домой! — как и Лизе, посоветовал ей я. — Ступай! И к нему сюда больше не ходи! Если, конечно, не хочешь быть восьмой женой в его гареме! У нас парни и получше есть.

— Ты че? — взбеленился вконец униженный соперник.

И снова попытался дернуться. Но я крепко держал его руку на излом.

Девушка еще чуток постояла, растерянно переминаясь с ноги на ногу. А потом в ее аккуратно подкрашенных глазках будто промелькнула озарение. Нахмурилась, коротко кивнула мне и, стуча каблучками, быстренько испарилась.

Не повезло Углову… За такое короткое время минус еще одна пассия.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось.

— Эй, Никитос! — раздался откуда-то издалека недовольный голос богатыря Темы Угольского. — Ты где шлындраешь? Я его по всему училищу ищу, ношусь, как электровеник, а он тут прохлаждается. Тебя «То-се» ищет! Рвет и мечет! Дуй в роту!

Как оказалось позже, оценкой за сочинение по литературе был недоволен не только бывший московский умник Влад Соколов.

Не далее как через два дня я стал случайного разговора в коридоре.

— Нахимовец Клячкин! — уже в который раз устало повторяла Осинская, держа в руках журнал класса. — Я же сказала: оценка — окончательная и уже выставлена в журнал! «Четыре с минусом-три». И то: «четыре» я Вам еле-еле натянула. У Вас хромают и орфография, и пунктуация. И еще Вы неверно поняли смысл произведения. А почерк? Почерк, нахимовец! Такое ощущение, что Вы даже и не слыхивали о прописях! Вы же пишете, как курица лапой!

Недовольный Женька что-то пробухтел, но я не расслышал, что. Зато четкий, как у диктора, хорошо поставленный голос Елены Александровны был слышен на весь коридор.

— Нахимовец Клячкин! — отчеканила учительница. — Мне все равно, что Вы накануне были в наряде. Мне все равно, что в школе за сочинения вы всегда получали минимум «четыре-пять». Я в училище преподаю больше пятнадцати лет. В наряды ходят абсолютно все нахимовцы. И никаких поблажек никому не делается! Я оцениваю реальные знания. Извините! У меня урок!

Все так же гордо держа голову, Елена Александровна по прозвищу «Ахматова» двинулась по коридору училища. А нахимовец Клячкин, злой, как собака, пробормотал вслед ей несколько отборных ругательств.

Я сразу предположил: мстительный пацан так просто обиду не проглотит.

Что-то он задумал. Только вот что?

— Спасибо!

— «Спасибо» не булькает! Рубль гони!

— Рубль? Да они ж три копейки стоят! Какой рубль? Ты чего?

— Они — да! — возразил собеседник. — А мое время — рубль. Потому что тебе, суслику, срочно надо было. Ты меня достал уже своим нытьем. Я бегал, искал… Оно мне надо? Гони, говорю! Иначе товар не получишь. А получишь по шее.

Я тихонько прислонил ухо к двери умывальника и прислушался.

— Ну рубль так рубль! — проворчал знакомый сиплый голос. И ворчливо добавил: — А как же взаимовыручка?

— Чего? — возмутился второй, разговаривающий глубоким басом. — Какая взаимовыручка? Ты мне тут еще про нахимовское братство лекцию прочитай! Ты что, «рыбан»? Совсем страх потерял? Учить меня вздумал! Еще раз такое услышу — таких люлей навешаю, век помнить будешь!

— Ладно, ладно! — поспешил согласиться его собеседник, явно не желающий схлопотать ни «леща», ни по шее. — Уж и пошутить нельзя. На вот, держи свой рубль!

— Вот так бы сразу, — смягчился первый. И уже более благожелательно пробасил: — А то развел мне тут политику партии. «Взаимовыручка, товарищество»… Книжек Гайдара ты, пионер, наверное, начитался.

— Я комсомолец! — обиженно протянул знакомый голос.

— А мне фиолетово! — пояснил собеседник. — Ладно! У меня ВМП с минуты на минуту начнется. Бывай, «рыбан», не кашляй!

Я мигом отскочил в сторону и прижался к стене, чтобы меня не было видно.

Из умывальника широким шагом, что-то недовольно ворча себе под нос про вконец оборзевших первогодков, вышел второкурсник Вадим Хромченко, приятель Темы Угольского. Он торопился на урок военно-морской подготовки. А следом за «старшаком», недовольно топоча, появился мой давний оппонент — Женька Клячкин. В руке он сжимал какую-то коробочку.

Я, как и все первокурсники, с этим долговязым «старшаком» был знаком лишь шапочно. Но хорошо знал: Вадик у нас в училище был кем-то вроде «нужного человечка». Он мог достать все и вся.

Нужно поздравить кореша-нахимовца с днем рождения — пожалуйста! У Хромченко в загашнике всегда имелся на этот случай какой-нибудь ништяк. Захотелось скрасить тяготы жизни в казарме сладким — кулек конфет или шоколадка у Вадика всегда найдется. Вноси в кассу стоимость товара плюс комиссию за услуги по доставке. Закинешься быстрым углеводами, и настроение после строевой сразу поднимется! Даже сбитые в ненавистных «гадах» ноги будут меньше болеть. Проверено!