Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
— Да, — сказала она и пошла.
Мы шли так: Алина впереди, я за ней с Агатой под рукой, Агата с Теей на груди.
Внутренние двери старший оставил открытыми, так что до внешних мы дошли совершенно спокойно. Двое караульных ждали по обе стороны проема, где и всегда, но теперь у каждого в ладони светился Эфир. У левого щитом, у правого — сжатый в кулаке.
— Пропустите, — сказала Алина все тем же голосом.
Левый отступил. Правый остался стоять, а Эфир у него в кулаке собрался и стал гуще. Глядел он не на меня, а на дочь хозяина, шедшую прямо на него без единой заминки. Когда до нее остался шаг, он все-таки убрал кулак за спину и прижался к косяку.
Мы прошли между ними. Я передвинул Агату вперед, чтобы Алина стала для нее живым щитом. Я шел последним и ждал удара в спину, но удара так и не последовало. Похоже, они слишком боялись за жизнь дочки начальника. Резонно.
Лестница винтом вверх, площадка, галерея. Скат под куполом ходил частыми кругами, а разряды от него били чаще прежнего, потому что он чуял Эфир. Мы шли мимо Зверей быстрым шагом, и Агата у моего бока в первый раз с коридора повернула голову, провожая взглядом ската.
Дверь крыла, снег, ночь.
Парк лежал передо мной от крыла до дома, а над парком, метрах в тридцати над землей, висел старший караула. Эфир вокруг него расходился частыми волнами, так что снег под ним на дорожке пошел паром.
Я ушел в небо с места. Корень под стопами нашел опору в воздухе. Первая ступень вынесла меня метров на сорок, вторая еще на сорок, за стену парка, в поля. Агату я нес под правой рукой, прижав к боку, и она не весила почти ничего. Алину зафиксировал телекинезом рядом с Крушителем, у себя за спиной. Платье сразу облепило ей ноги на ветру, волосы выбились из прически, заколки посыпались в снег одна за другой.
Она не кричала, просто глядела перед собой. За стеной я опустился ниже, метров на двадцать над снегом, и пошел над полями. Белые, гладкие, в редких черных пятнах перелесков, они тянулись до самого Бунина.
Старший бросился за мной в ту же секунду. Я увидел его духовным зрением, оглянувшись. Он летел над полями следом, и Эфир тянулся за ним по снегу хвостом в сотню метров. Это было не расточительство или неумелое обращение, а след для тех, кто придет после него.
Расстояние между нами росло первые полминуты. Потом перестало расти. Потом стало сокращаться. Я не спешил пока — в этом не было большого смысла. Туманность шести Кругов была достаточно сильна, чтобы соответствовать мне в скорости на длинной дистанции, так что уйти от погони я собирался благодаря заложнице, а не скорости.
Агата крепко прижимала к себе Тею. Ветер на такой скорости выбивал из нее дыхание, а тело почти полностью лишилось Духа и снова было слабым, будто у обычного человека. Я поставил заслон вокруг нас четверых.
Первый удар он положил мимо. Нарочно, как я понял через мгновение, когда полоса Эфира прошла метрах в двадцати правее меня, ушла вниз и легла в поле. Снег там взорвался столбом на высоту дома, а по полю от того места до перелеска осталась длинная прямая борозда длиной почти в полкилометра.
Тея вскрикнула, если это можно так назвать. Короткий писк, и голова ушла в панцирь целиком. Агата прижала ее к себе сильнее.
Второго залпа не последовало. Похоже, он понял, что я, даже не дернувшийся от атаки, достаточно хорошо контролирую себя и не совершу ошибок. А значит, продолжение обстрела в первую очередь будет стоить жизни Алине.
Но, и это было вполне ожидаемо, один он оставался недолго.
Над горизонтом поднялись два огня. Они пошли мне навстречу над полями — низко, тем же ровным ходом, каким шел за мной старший караула. Еще одна Туманность шести, плюс Сфера семи Кругов. Догнали бы они нас минуты через три.
Бояться их, на самом деле, было нечего. Что двое, что десять — все они пойдут вокруг меня тем же кругом, что и старший. Ударить по мне в полную силу значило ударить по ней, а за нее с них спросит Станислав, когда вернется. Пока Алина шла рядом, по мне не били, так что до самого Бунина, вероятно, шло бы так же.
Только стояло все это на одном условии: я смогу убить ее, если придется и если они не выполнят мои условия. Алина висела в воздухе за моей спиной — неподвижная, не паникующая, покорная. Прикажи я ей шагнуть из пленки на ветер, она сказала бы «да».
Но смог бы я сам прикончить ее? Вопрос возник в мозгу, и тут же на него нашелся ответ. Нет. Она была юной избалованной дурочкой, которая считала, что ей все позволено, но смерти не заслужила.
Не она купила Агату, не она заперла ее в камере, не она держала ее в заточении больше года. А то, что она хотела сделать со мной… Ну, за такое не убивают.
За последний год я совершенно точно стал менее уравновешенным, более жестким и жестоким. Но не собирался отступать от своих главных принципов, один из которых звучал так: «Не убивать тех, кто не заслуживает смерти».
Старший, если он не дурак, поймет это раньше, чем мне бы хотелось.
Значит, мне нужно было в город. Над полутора миллионами жителей по мне не ударят и без нее. Решать, когда и где ее отпускать, мне тогда не придется.
Опущу на мостовую на первом же перекрестке, где ее найдут за минуту. Хотя бы двое из троих пойдут к ней, потому что дочь хозяина дороже меня. А я уйду дальше между домами, прибавлю скорости на Едином в надежде, что Агата выдержит, и постараюсь покинуть город до того, как они поймут, куда я делся…
Ярло погасла посреди рывка, когда я оттолкнулся от воздуха и ждал под стопой следующую опору. Чара ушла в черноту, а вместе с ней пропала и опора Корня из-за дестабилизации энергии, и я провалился метров на десять.
Снег летел навстречу, Агата у бока дернулась от неожиданности. Я нашел новую опору метрах в пяти над снегом, перераспределив энергию. Встал на нее грубо, без амортизации, всем весом, и колено отозвалось болью.
Старший за это время сократил половину того расстояния, что оставалось. Двое других подошли