Медоед 13 - Макс Гудвин

— Нет, не боюсь, — ответил я.

Страха и правда не было. Такое ощущение, что после Ада я потерял возможность бояться.

— А хотите анекдот? — спросил снова он.

— Братка, а может, молча полетим? — спросил я в ответ.

— Летит значит священник…

Однако он словно не слушал меня и продолжал:

— Летит священник в самолёте, подзывает стюардессу и спрашивает: «На какой высоте летим?»

— 3000, — отвечает стюардесса.

— Принесите мне, пожалуйста, рюмочку коньяка, — просит батюшка.

Через некоторое время стюардесса подходит снова:

— Святой отец, желаете ещё чего-нибудь?

— А высота полёта какая?

— 5000 метров.

— Ну, тогда ещё рюмочку!

Ещё через какое-то время стюардесса снова спрашивает:

— Ну как, отец, ещё будете? Какая-то у вас сложная дорога…

— А сейчас на какой высоте летим?

— 10 000 метров! Ещё рюмочку?

— Нет, дочка, давай стакан воды. Тут больше нельзя — начальство совсем близко!

Он рассказал этот анекдот и сам расплылся в улыбке.

— С-сука, — выдохнул я себе под нос. — Лови ответку тогда. В семье родился мальчик без век, и пришло время, и сделали мальчику обрезание, и чтобы крайняя плоть не пропадала, пришили её на место век. В целом мальчику было нормально, но взгляд на мир у него с этого дня был какой-то хуёвый.

— А-а-а-ха-ха-ха!!! — закатился смехом мужик. — Коллегам расскажу, пусть в отдел, соседям отошлют, подколют их! Куда летите, кстати?

— Странный вопрос. Туда же, куда и ты, — ответил я.

— Мы летим Воронеж — Москва, — пояснил вечельчак.

— А, точно, — вспомнил я, что дорога не близкая, и скорее всего меня повезли на острова с пересадками.

— Вот вы тип, конечно, — улыбнулся мужичок. — Забыть, куда лететь, это ещё суметь надо, и вроде не пьёте.

— Точно, — словно вспомнил я, зачем лечу в Тай. — Надо будет выпить.

— Хмурый вы какой-то, словно что-то плохое у вас приключилось? — продолжал лезть в душу мой попутчик.

— Да так… — отмахнулся я этой фразой, мол, не хочу уточнять, потому как болтун — находка для шпиона. — Задолбался на работе, лечу в Азию погреться.

— Вьетнам? — спросил у меня он.

— Вьетнам, — кивнул я, солгав, и добавил: — Как ты догадался? Давай на «ты», а то я тебе тыкаю, а ты мне выкаешь, а судя по возрасту, должно быть иначе.

— Точно-точно… — улыбнулся он. — По возрасту должно быть иначе. Думаешь, Вьетнам поможет?

— Не знаю, — ответил я, а для себя решил, что хочу много солнца после трёх дней в аду.

— Рекомендую Таиланд, остров Самуи, — произнёс он и угадал. — Там сейчас правда нерусские ценности преобладают, но тебе нечего опасаться. Вижу, ты ради своих принципов и сквозь ад готов пройти.

А вот тут слишком много совпадений…

— Вячеслав из Томска, — произнёс я, протягивая руку.

— Рахми, это не русское имя, — принял он моё рукопожатие, и я ощутил своей особенностью, что внутри у человека нечего ломать. Это словно был китайский робот, но без каркаса, однородный, как плотная голограмма.

И в момент рукопожатия Рахми стал серьёзным, отпустив и убрав руку.

— Карты на стол, стволы под стол, да? — спросил он.

— О чём ты? — уточнил я, убирая руку на рукоять невидимого меча.

— Я прибыл, чтобы выразить благодарность за выбор. Это было глупо, но мы такого не забываем.

— Я что-то выбрал? — спросил я.

— Конечно. Много чего, — кивнул Рахми. — У меня для вас будет задание. От сами знаете кого.

Рахми показал наверх пальцем — отшлифованной и гладкой руки, пальцем без заусенцев и кутикул, пальцем, который, скорее всего, никогда не знал удара молотка или другого инструмента, как и физической работы.

— Нет, Рахми, не понимаю, — ответил я.

— Артаин привёл тебя к Князю Центрального Региона не просто так. Он сам хочет быть Князем, а сил, чтобы убить, не хватает. В целом всё идёт по его указке: ты выбрался, позвал Осьминога, тот соблазнился на Цигму. Через три недели по их времени или через неделю по нашему состоится битва Осьминога и Князя Центрального Региона, после чего Артаину будет проще взять власть. Далее он поведёт войска на Уральский регион в надежде объединить под своим контролем большую часть подземной России.

— Стой, — прервал я его. — Давай ещё раз: я ни на что пока не соглашался, я в отпуск лечу.

— Грядёт Искупление, Медоед, и твоя задача — руками Осьминога устроить апокалипсис в мире самоубийц, убить всех там: и своих, и чужих. После этого все души оттуда получат свободу, а мир прекратит поставлять Цигму Вниз. Что даст нам возможность поджать Их на Земле, сделав мир чище и лучше.

— Как? — спросил я.

— С Божьей помощью, я надеюсь, — широко улыбнулся он. — Тебя пригласили на бал на острове Эпштейна. Ты освободился от Эдикта вечных, и как только элита Земли погибнет, у хозяев Земли не будет времени, чтобы выстроить иные линии управления. Да… Договор между Светом и Тьмой снова будет заключён, но уже линия соприкосновения будет глубже, а человечество вздохнёт спокойно.

— Блядь, — выругался я, опуская голову на грудь.

Скажите мне, что я ещё в реанимации?..

— Вячеслав, ты всё равно это сделаешь. Всё равно. Но наверху хотели бы озвучить, как с нашего взгляда будет лучше. Погоди, слово смешное есть одно. «Красивше», во!

— Почему только сейчас я с кем-то из вас говорю? После стольких смертей, после стольких убийств? — спросил я.

— У нас просто не принято предлагать сделки. Мы не Трамп и не Низший. Плюс Наверху считают, что всё должно как-то само идти. Ну и мы приглядываемся к людям, но никогда не оставляем тех, кто за нас. Как говорят в одном из миров: «Своих не бросаем!» Не сможете весь сектор самоубийц зачистить, освободите хотя бы русских. Справишься, тебя через 132 года на иконах будут рисовать.

— У меня вопрос, главный,