Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин
Лето. Солнце светит. Жара. На добром заряде дрожжей содержимое выгребной ямы поднялось и забурлило. Специфическое тесто поперло наружу. Бедные торгаши до последнего боялись бросить свой товар, теперь они попали в ловушку. Между навесами текла река того самого во что превращается любая еда, даже самая изысканная.
Обидевший вчера Петровича куркуль в белом фартуке пробирался к выходу высоко задирая ноги как цапля. Шею барыги украшали колбасы, к груди он прижимал увесистый шмат сала. Уже в двух шагах от спасения человек поскользнулся, его ноги взлетели вверх, а сам он медленно плавно со скорбным выражением лица опустился в бурлящую амброзию. При этом зрелище Петрович залпом допил кружку, затем отпил добрый глоток из второй. Месть свершилась.
Происшествие собрало целую толпу зевак. Появилась и доблестная милиция. Правда двое сержантов не рискнули лично погрузиться в эпицентр события, а с глубокомысленным сочувствующим видом выслушивали потерпевших и непричастных граждан. Именно последние и спешили поделиться с милицией своими наблюдениями.
Сам Петрович даже не соизволил подойти поближе. На глаза он с детства не жаловался. Хоть врачи и пугали, но с возрастом острота зрения не притупилась. Видел все в самых мелких подробностях. Только когда вторая кружка опустела, а от тараньки остались только чешуя и хребет, полковник покинул веранду.
Жизнь хороша. Летний день просто великолепен. На небе ни облачка. Мир вокруг такой чистый и светлый! Нельзя тупо убивать такое прекрасное время за пивом или домино с пенсионерами. Нет, про пиво это зря. А вот живая натура Петровича требовала дела. Желательно на пользу стране и добропорядочным согражданам.
Кто в Советском Союзе заведует всеми хорошими правильными делами? — Правильно!
Куда граждане обращаются с бедами, за справедливостью и просто выговориться? — Все, верно!
Произошло страшное. Многим в этом городе было бы лучше, красуйся на дверях Горкома лаконичная вывеска: " Все ушли на фронт". Нет, двери величественного здания на главной площади с памятником вождю мирового пролетариата открылись от легкого толчка. Да, не повезло.
Сергей Костомолоцкий первый секретарь горкома с тоской взирал на посетителя. Очень хотелось схватиться за голову и с размаху пробить лбом столешницу.
— Вы, представляете, товарищ Костомолоцкий, партия и правительство неустанно заботятся о процветании отечества, но есть еще отдельные недостатки. О пенсионерах заботятся, при царизме вообще пенсий не платили, вышел в отставку и подыхай под забором. Трудовой класс и пионерия под неусыпным надзором нашей передовой и прогрессивной партии, — посетитель заливался соловьем, как передовицу читал. Завершил Петрович вступление красивым: — Вот только в моральном плане живу я плохо.
— Я, вас прекрасно понимаю товарищ Семенов.
— Спасибо! — Петрович вскочил с кресла и стиснул ладонь персека. — Вот вы действительно понимаете. Сергей Трофимович, давно ли вы были в обычном советском гастрономе? Настойчиво прошу Вас посетить, поглядеть на жизнь нашего общества, самому оценить ассортимент и все богатство выбора в мясном отделе.
— Отравление? Ботулизм?
— Нет. Пока нет. Но это ничего не значит.
Петрович коротко в армейских терминах расписал все приключившееся с ним в гастрономе.
— Товарищ, но ведь продавец в частности поступил неправильно, но глобально был прав. Действительно все мясо одной категории продается по одной цене. И если при рубке образовались кости, продавец обязан честно сообразуясь с чувством справедливости распределить их.
— Но можно продавать кости отдельно, по меньшей цене.
— А как вы это себе представляете? Даже в рамках одного магазина это требует согласовывать прейскурант, вводить новую кадровую позицию, усиливать контроль, переделывать витрины. А в масштабах целой страны? Представляете себе затраты, а между тем у нас еще не все хорошо с легкой промышленностью, многие новые образцы продукции не доходят до производства и наших граждан.
— Вот на этот случай и существует наша партия и ее верный помощник комсомол. Да и мы пенсионеры еще способны принести пользу. Недаром великий Ленин говорил о рабочем контроле и пролетарском революционном чутье.
— Вы, хотите работать рубщиком мяса? — именно эта нехитрая идея первой пришла в голову Костомолоцкого. Он даже успел подивиться выдумке навязчивого ветерана. Разыграть такую сцену ради теплого и очень перспективного местечка не каждому дано. Талант чувствуется. Ответ удивил первого секретаря.
— Конечно нет, не имею такого навыка и опыта. Не тому меня учили.
Разговор пошел на следующий круг.
Наконец Виталий Петрович горячо попрощался с Костомолоцким и покинул кабинет легкой походкой. Первый секретарь с протяжным рвущем душу стоном прижался лбом к холодному лаку столешницы.
На крыльце Петрович остановился и окинул взором окрестности в поисках знакомой желтой бочки или заведения с сакраментальной вывеской. Кто ищет, то всегда найдет. Кто идет, тот доходит. Кто бьётся, тот добивается. Разливное пиво в пределах видимости продавали как раз на площади. И очереди нет. Пять граждан интеллигентного вида не считаются.
Увы, пиво уже перегрелось и сильно пенилось. Мелочи жизни. После посещения горкома, Петрович чувствовал себя довольным. Самое главное — приложить начальное усилие, дальше если повторять само пойдет.
— Хороший мужик наш первый секретарь, — заметил полковник, повернувшись к интеллигенту в очках и с калининской бородкой.
— Голова. А вы с ним давно встречались?
— Только что. Сергей Трофимович обещал решить вопрос с мясом в продаже.
— Вот так и обещал?
— Да. Только он это еще не понял.
В кабинете товарища Костомолоцкого Петрович позаимствовал несколько бланков с печатями. Нет, ничего противозаконного делать он не собирался. Но ведь можно же помочь хорошему человеку написать официальное письмо и отправить почтой. Тем более Костолюмолоцкий и так это собирался сделать, по глазам видно. Все как в армии, другу помоги, а враг сам застрелится.
Оставался один глобальный вопрос. Полковник не собирался все свое время и силы тратить на хамоватых несоветских элементов в розничной торговле. А кровь кипела, настрой сохранялся самый решительный. Дела же достойного настоящего полковника, вынесшего на своих плечах такое, о чем пишут только в документах высшей секретности, не наблюдалось. Следовало исправить. Срочно.
Как назло, ничего в голову не приходило. Слишком уж солнечно, радостно все вокруг, лица у людей счастливые. Даже гражданин, копавшийся под капотом новеньких «Жигулей», выглядел довольным, выдаваемые им многосложные и короткие перлы отнюдь не звучали злобно. Ну как найдешь дело в такой