Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов
— Вы не боитесь?
— Боюсь. С самого первого раза — боюсь.
— Так помогите положить этому конец. Ваши усилия будут оценены соответствующим образом на самом верху, — пообещал советник.
— А вы уверены, что среди тех, кто вас послал, нет сторонников жесткой руки? Простите, Константин Иванович, но мне нечего больше сказать, — покачал головой интендант.
— Мне нужен список, — после некоторого размышления произнес советник.
— Список?
— Да, список, — жестко ответил Стрелец. — Мне нужны фамилии тех, кто разделил судьбу полковника Сизова. И после этого я от вас отстану.
— Так я всех и не знаю, — Бурый посмотрел на дипломата.
— Напишите тех, про кого знаете, — Стрелец протянул собеседнику маленький блокнот и шариковую ручку.
* * *Советник торопился вернуться в Дом офицеров. Он искренне опасался за жизнь полковника Бурого и не хотел ненароком навредить запутавшемуся интенданту. Когда советник заскочил в зрительный зал, встреча с первой в мире женщиной-космонавтом подходила к своему завершению. Дипломат поискал глазами Орловского. Тот в компании высших офицеров яростно аплодировал Терешковой. Альбины нигде не было видно. Стрелец надеялся, что она, как и договаривались, стоит за кулисами.
Впервые за время этой командировки советник ощутил настоящую опасность. Она не исходила от кого-то конкретного, но была густо разлита в самом воздухе Вюнсдорфа, словно генерировалась всем, что его сейчас окружало. В один момент вся эта безупречная витрина советского военного могущества показалась ему наспех состряпанной театральной ширмой, декорацией, за которой творятся совсем не те дела, которые должны были происходить в доблестных Вооруженных силах.
На его глазах разворачивалась страшная трагедия — армия вступила в политическую схватку в качестве самостоятельного игрока. Это было чревато самыми печальными и, увы, предсказуемыми последствиями: начиная от мятежа и заканчивая открытым ядерным конфликтом. Стрелец пожалел о том, что неосмотрительно взял с собой в эту поездку жену. Альбина по его вине оказалась в эпицентре заговора. Мысли опережали друг друга, рисуя один зловещий сценарий за другим. Пульс зашкаливал. Стрелец сделал глубокий выдох, приказал себе понизить градус напряжения и решать вопросы по мере их поступления. Он все-таки не школьник, чтобы поддаваться панике.
Советник направился за кулисы. На ходу он сделал попытку трезво оценить итоги разговора с тыловиком. С одной стороны, если смотреть с точки зрения сформулированных в Бонне ожиданий, добиться ему удалось немногого. Никакой конкретики, никаких доказательств, которые можно было бы использовать против заговорщиков, Бурый ему не дал. Полковник слишком боялся и слишком мало знал.
Но с другой стороны, у него в руках появились фамилия генерала Дятлова и список офицеров, безвременно покинувших ГСВГ и бренную землю. Кроме того, ему удалось узнать, что в группе войск полным ходом шла секретная подготовка пилотов за рамками официальных, утвержденных Москвой военных планов. Не так и мало для одного визита в заброшенную кочегарку. С этим можно было работать.
«Гибель еще семи человек при условии профессионального расследования, — подумал дипломат, на ходу прикидывая масштаб предстоящей работы для оперативников Лубянки, — непременно выведет на свидетелей. Это, конечно, займет время, но лучше — чем ничего!»
Советник не имел ни малейшего понятия, кто такой генерал Дятлов, какую должность он занимает в сложной иерархии ГСВГ и какими силами располагает. Но это и не входило в его обязанности. Пусть с ним и с его Греком разбирается контора Кузнецова. Стрелец свою задачу выполнил, встретился с Бурым и расспросил его. Теперь ему нужно было поскорее покинуть ГДР.
* * *Поплутав по коридорам и тупикам Дома офицеров, Стрелец наконец пробрался в службную часть. За тяжелой бархатной портьерой, которая отделяла зрительный зал от закулисья, все было иначе, куда прозаичнее и техничнее. По ногам гоняли сквозняки, поднимая клубы пыли, скрипел старый паркет, пахло канифолью, реквизитом и прочим хламом, который при должном усердии и таланте декораторов имел свойство хотя бы на несколько часов превращаться в атрибутику неведомых миров. По стенам ползли пучки толстых черных кабелей, питавших осветительные приборы.
Он нашел Альбину почти сразу. Она так и стояла около выхода на сцену в том самом месте, где он оставил жену. Стрелец вздохнул с облегчением. При звуке шагов она стремительно обернулась. В ее глазах, еще хранивших возбуждение от праздничной суеты, промелькнуло облегчение, смешанное с легким укором.
— Костя, ну где ты пропал? — негромко спросила она, бросаясь ему навстречу. — Там Валентина Владимировна уже закончила свое выступление, ты все пропустил… С тобой все в порядке? Ты какой-то бледный.
— Все нормально, милая, — ответил советник. — Спасибо, что дождалась и никуда не отлучалась.
— Мы же договорились, обычно этого было достаточно, — с легким упреком заметила она. — Костя, что происходит?
— Полагаю, нам имеет смысл поторопиться. Пойдем, поищем Орловского.
Идея приехать сюда из Берлина вместе с группой советских журналистов, освещавших визит Терешковой, изначально казалась идеальным прикрытием. Большой туристический автобус, шумная толпа пишущей братии, суета, фотовспышки — лучшего способа отвлечь внимание от тайной встречи с Бурым было не придумать. Но теперь они стали заложниками всей пресс-команды. Они не могли просто взять и уехать, а были привязаны к настроению журналистов, к общему маршруту и к чужим планам.
* * *В фойе Вюнсдорфского Дома офицеров яблоку негде было упасть. В часть, конечно, приезжали советские артисты, вот и Зыкина выступала, и даже Ротару, но Терешкова — это был совершенно особый случай. После прорывного полета Юрия Алексеевича Гагарина, космосом в СССР грезили все. Казалось, пройдет совсем немного времени, и Советский Союз освоит ближайшие планеты. И каждый подросток рассчитывал найти свое место в этом фантастическом технологическом будущем.
А пока представители и представительницы элиты ГСВГ окружили Валентину Владимировну плотным живым кольцом, и пробиться сквозь эту человеческую стену казалось невозможным.
Вокруг высокой гостьи разливалось целое море парадных мундиров, золотых штабных погон и пышных начесов офицерских жен. Женщины в своих лучших кримпленовых платьях, пахнущие привозными польскими духами «Может быть», протискивались вперед с железной решимостью. Они наперебой протягивали Терешковой пригласительные билеты, обложки блокнотов, глянцевые открытки с изображением космического корабля «Восток-6» и даже свежие, еще пахнущие типографской краской выпуски гарнизонной газеты «Знамя победы».
— Валентина Владимировна, миленькая, сыночку моему, Юрочке, подпишите! — умоляла полная дама в кружевной шали, протягивая ученическую тетрадь. — Он у меня в третий класс здесь, в Вюнсдорфе, пошел. Мечтает в космос, как вы!
Было видно, что Терешкова устала, ей было душно и хотелось на воздух, но она уже стала заложницей своего успеха. Она приветливо и мягко улыбалась, быстрыми, натренированными движениями ставя размашистые