Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

«Награда: технология промышленного изготовления экрана электронной бумаги», — сказал я системе.

Запрошенная награда: технология промышленного изготовления электрофоретических экранов.

Условие: первое место в общем зачете олимпиады.

Взыскание за невыполнение: утрата управления руками и ногами на тридцать суток при сохраненном сознании.

Вот и цена проигрыша — месяц паралича. Я представил мать, которая приедет и сядет у кровати, и Нину, которой это придется как-то объяснить, и перечитал собственный запрос.

Промышленное изготовление — это для завода. Мне нужна пока лишь одна панель: собрать на Машином стенде, повторить, переключить на ней страницу…

«Промышленное производство убрать, — подумал я. — Одна опытная панель, воспроизводимая, с управлением изображением, под лабораторную базу института, которая мне доступна».

Запрос изменен: технология изготовления воспроизводимой опытной электрофоретической панели с управлением изображением. Материалы, оборудование, изготовление и проверка.

Процесс выполним на доступной пользователю лабораторной базе института. Промышленное масштабирование не включено.

Условия: первое место в общем зачете олимпиады; до утверждения окончательного результата дополнительные усиления системы запрещены. Ранее полученные постоянные усиления сохраняются.

Взыскание за невыполнение любого условия: кома, семь суток.

Черт, во время паралича можно хотя бы телевизор смотреть, погружаться в мир, узнавать новое, а неделя комы… И все же семь суток вместо тридцати… и условие, которого в первом варианте не было: до итога никаких новых усилений. Это значит, если, к примеру, в третьем туре все пойдет плохо, арендовать математика, купить себе еще памяти или еще скорости будет нельзя — это тоже провал и тоже кома. То есть побеждать нужно будет только с тем, что есть.

«Когда выдается награда и когда начинается взыскание? И кто будет за мной ухаживать, если я проиграю?» Второй вопрос я задал сам себе, но система восприняла на свой счет.

Начисление награды или начало взыскания: после утверждения окончательного общего результата 29.11.2003.

Срок комы фиксирован. Медицинский уход не предоставляется. Внешние последствия не устраняются.

До принятия задания отказ не наказывается. После принятия отказ от задания считается невыполнением.

[Принять] [Отклонить]

Пока я не принял задание, отказаться можно было без последствий. И причины у меня были, но я взвесил последствия. Провал — семь суток комы, больница, перепуганные близкие и минус неделя из тех семи, что оставались до пятнадцатого января, когда по заданию системы у меня должно быть поручение государя.

Против отказа — отбор, который я прошел первым, своим умом, и четыре тура, в которых я буду силен не одной математикой. Однако Паша, Костя и Коля тоже не прогуляться сюда приехали, и я их знаю; Вадим всю осень готовился меня обойти, а Лена Пападаки влегкую перемножает семизначные числа в уме. Все они составляют серьезную конкуренцию, и это я еще большую часть приехавших не видел. Выиграть я, конечно, мог, но ведь и проиграть тоже.

Но мне нужен был экран электронной бумаги, именно в нем фишка книжной читалки, а не в программе, запоминающей, куда ставить закладку в тексте, или платах Глеба.

«Принять», — сказал я.

Задание принято.

Окно погасло. Ну что ж, решение было принято, ноги в Рубиконе я промочил до колен, так что отступать стало некуда. Надев куртку, я спустился в ресторан, съел яичницу за пять минут и вышел на крыльцо, где Вера Ильинична отмечала у автобуса тех, кто ехал на первый тур.

В том числе и меня.

***

Автобус довез нас на Васильевский, к тому же знакомому мне зданию, где проходил отбор. Только на этот раз у входа толпились полноценные делегации, каждая со своим руководителем, и заводили не всех скопом, а группами, вызывая представителей разных вузов по очереди.

Новосибирцев я заметил у самых дверей. Лена Пападаки тоже меня увидела, помахала над головами, Вадим Осокин кивнул, а Кира, когда я поравнялся с ними, пожелала:

— Ни пуха, Ром!

Видно было, что она волнуется. Кира то и дело переступала с ноги на ногу и с чрезмерной силой сжимала ручку сумки. Надо признать, волновалась не она одна, я тоже чувствовал, как меня потихоньку охватывает мандраж. Слишком много было поставлено на сегодняшний день и три последующих.

— К черту, — суеверно ответил я. — И