Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

что все одеты в шлем-морион и стеганку. Стрелять надо было быстро и много, поэтому бил в грудь, чтобы уж точно попасть. Сошкой для винтовки служило плечо слуги. Бруно Шаброль быстро заряжал винтовку, отдавал мне и замирал, дожидаясь, когда положу цевье на левое плечо, прицелюсь и выстрелю. При этом старался не дернуться во время выстрела, но не получалось. Я все равно попадал, правда, не так точно, как при стрельбе с неподвижной опоры. Офицеров во вражеском полку становилось все меньше, но никто не слезал с коня. Понты — ирландское всё, пока не станут выращивать картошку. Тогда на первое место выдвинется она. Мне в будущем казалось, что ирландцы — это западные белорусы.

Не знаю, мой выстрел или какого-нибудь солдата стал роковым для ирландцев. Они вдруг развернулись и пошагали в сторону Лёвена, унося раненых и увозя убитых. Видимо, мы попали в командира полка или другую важную птицу. Я поменял роты у моста на свежие и послал за врагами конный дозор. Вскоре прискакал ансэнь второй роты, доложил, что ирландский полк вышел на скошенное поле, где встретился с конным отрядом. Стоят там, совещаются. Через час прискакал второй гонец и доложил, что вражеская пехота и конница двинули в сторону Лёвена. Наверное, решили, что хватит и того, что отогнали вражескую армию от города. До сумерек вряд ли успеют вернуться к мосту. Значит, мы выполнили приказ.

57

У меня не было желания участвовать в цирке с тремя полководцами, которые друг друга на дух не переносят. Раздражение появилось во время сражения у Авена, а во время осады Лёвена оформилась стойкая уверенность, что до добра они не доведут. Я надеялся, что, узнав о приближении испанской и имперской армий, французская отойдет на свою территорию. Она зачем-то поперлась защищать голландскую. Даже не сомневаюсь, что и там из-за скверного снабжения и, как следствие, грабежей мирного населения превратятся в бо́льших врагов, чем испанцы. Собирался проследовать за ней, но маршал Юрбен де Маё, решивший нагадить второму полководцу, подсказал мне выход из ситуации. Можно сказать, выдал письменную индульгенцию.

Я вызвал Жана де Куси и приказал ему:

— Поезжай с ансэнем Луи дю Жарденом и сержантом Жаком Дрю на разведку вслед за нашей армией и через один лье обнаружь вражеский конный отряд численностью сотни три-четыре. Еще там может быть пехота и артиллерия. Сколько точно, ты не стал считать, сразу вернулся сюда, чтобы предупредить меня. Сделаешь это громко, чтобы как можно больше офицеров и солдат услышали тебя,

— А если никого не встретим⁈ — не сразу врубился он.

— Тогда включите воображение — и увидишь их, — подсказал я и добавил: — Так надо.

— Понял, — произнес капитан восьмой роты.

Как только он ускакал, я отправил два отряда по полусотне солдат в соседние деревни Бовенвельд и Бенеден. Нам выдали на два дня муки и гороха, но это не та пища, которая способна насытить молодых и здоровых мужчин. Я разрешил развести костры и начать готовить ужин из того, что есть. Солдаты засуетились, загомонили радостно. Сейчас на войне есть два главных события — завтрак и ужин. Еще бывают обед и победа в сражении, но так редко, что в счет не идут.

Жан де Куси с двумя спутниками вернулся менее, чем через час, прискакав галопом, и громко доложил, не слезая с коня и стараясь не смотреть мне в глаза:

— Впереди на дороге вражеский конный отряд!

— И в лесу между деревьями я заметил пехоту и пушки! — намного искреннее и трагичнее добавил сержант Жак Дрю, которому врать не привыкать.

— Испанцы или имперцы? — задал я вопрос.

— А черт их разберет! — не менее искренне добавил ансэнь Луи дю Жарден.

Я приказал собраться командирам рот на совещание. Они уже знали новость и предполагали, что попробуем прорваться ночью, обойдя обнаруженные вражеские подразделения. Мероприятие прошло прямо на дороге, стоя и коротко.

— Враги знают, что мы здесь, и думают, что пойдем на соединение со своей армией, поэтому на всех дорогах выставят дозоры, а то и засады организуют. Мы сделаем то, что от нас не ждут — пойдем в другую сторону, в Руан. У меня есть письменный приказ маршала Юрбена де Маё совершить такой маневр, если окажемся отрезанными от основных сил, — уведомил я. — Главное — проскочить ночью Лёвен. Дальше нас никто не остановит. В той стороне нет крупных подразделений, а от мелких отобьемся. Так что пусть солдаты отдыхают. Как стемнеет, тронемся в путь.

Перед заходом солнца вернулись отряды, посланные за провиантом. Принесли корзины со свежими овощами и связки кур с отрубленными головами, которых тут же ощипали, порезали на мелкие кусочки и добавили в котлы, в которых варилась гороховая каша. Пришлось подождать, когда будут готовы. Поели в потемках. Впрочем, небо было почти без облаков, и полная луна давала достаточно света.

В путь отправились немного позже, чем я предполагал, зато сытые. Впереди скакал дозор из пяти человек. Я возглавлял авангард из пяти рот. За ним ехал обоз из почти сотни телег и арб. Сорок — наши с провиантом, инвентарем… Остальные — «прилипалы». Как только собирается армия в поход, так сразу обрастает кучей посторонних людей: женщин, монетизирующих свое тело, прачек, торговцев… Это еще более половины их ушло вместе с нашей армией, уверенные, что мы догоним. В арьергарде шли остальные пять рот под командованием капитана первой. Отставая от них метров на пятьсот, скакал замыкающий конный разъезд.

Мимо Лёвена прошли быстро и без проблем. Места были знакомые, охотился здесь. Близко к городу не приближались. Обогнули его с севера, пройдя через деревню Дипендал, которая казалась вымершей. В Лёвене было тихо. Видимо, горожане как следует отпраздновали окончание осады и легли спать. Мы не стали их беспокоить, свернули на лесную дорогу после деревни Эгенховен.

Места здесь глухие. Добравшись до широкого ручья, пересекавшего дорогу, я разрешил сделать привал, покемарить до рассвета. Лошадей напоили, спутали и отпустили пастись по берегам ручья. Солдаты попадали на обочинах и по краю леса. Я тоже прилег между соснами на толстой подушке из старой хвои. Она еще пахла смолой. Или этот аромат шел от деревьев. Вырубился мигом.

Разбудили меня голоса. Неподалеку солдаты разводили костер. Небо уже посерело, но солнце еще не взошло. Я прогулялся к ручью, умылся холодной чистой водой. Слуга Бруно Шаброль, появившийся как бы из ниоткуда, подал мне синее полотенце из плотной