Чёрная Пятница! - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Лампы дневного света под потолком коротко мигнули, издав неприятный электрический треск. Свет потускнел, налился грязно-желтым оттенком. Бегущая строка над дверью пошла рябью: названия станций сменились на пляшущие, нечитаемые символы, похожие на клинопись.

Стук колес стих. Он не прекратился, а словно отдалился, утонув в густой, давящей на барабанные перепонки тишине. Вагон словно скользил плавно, как по льду.

Марина подскочила с сиденья, сердце гулко ударилось о ребра.

— Эй! — крикнула она. Голос прозвучал жалко, будто его проглотила ватная акустика вагона.

Она кинулась к кнопке связи с машинистом, но она не прожималась, словно заела.

Поезд начал плавно замедляться. Без привычного визга тормозов. Просто остановился в непроглядной черноте тоннеля. За стеклами дверей не было ни платформы, ни мрамора станций — только глухой, непроницаемый мрак.

Двери разъехались с мягким, шелестящим звуком.

Вместо сырого сквозняка метрополитена в лицо Марине дохнуло запахом полированного дерева, старых книг, дорогого одеколона и табака. Тяжелого, специфического табака с легкой металлической ноткой.

Прямо за дверьми вагона начинался кабинет. Широкий дверной проем вел в полумрак помещения, освещенного лишь зеленой лампой на массивном дубовом столе.

Марина в ужасе попятилась назад, к противоположным дверям. Но стоило ей сделать шаг, как какая-то невидимая сила, мягкая, но непреодолимая, потянула ее вперед. Нога сама переступила через металлический порожек вагона на персидский ковер.

За спиной раздался сухой щелчок. Марина обернулась и ахнула: дверей не было. За ней находилась глухая стена, обитая темными деревянными панелями, на которой висела картина с классическим морским пейзажем.

— Господи, — прошептала Марина, обхватывая себя за плечи. — Где я? Это… это розыгрыш?

Ответа не последовало.

Марина медленно повернулась к дубовому столу. На столе лежала черная плоская пачка сигарет с тисненой серебряной луной. Рядом, в тяжелой хрустальной пепельнице, тлела забытая сигарета. Дым от нее не поднимался к потолку, а стелился вниз, перетекая через край пепельницы и стекая по полированному дереву водопадом из плотной сизой жидкости.

За столом стояло массивное кожаное кресло с высокой спинкой. Туда не падал свет от лампы, там вообще, казалось, отсутствовало понятие света. Человек, сидящий в кресле, был полностью скрыт покровом Тьмы, поглощающей любые блики.

Видны были только руки. Идеально скроенный темный костюм, белоснежные манжеты и черные лайковые перчатки. Одна рука спокойно лежала на подлокотнике. Вторая медленно, успокаивающе гладила массивную черную голову дога, лежащую на коленях у незнакомца.

У Марины подкосились колени. Собака… Огромная, как теленок, она подняла на нее серые, до жути человеческие уставшие глаза.

— Кто вы⁈ — сорвалась на крик Марина, пятясь спиной к книжному шкафу. — Что вам нужно⁈ Вы… вы маньяк⁈ Выпустите меня, или я сейчас полицию вызову! Я закричу!

Рука в черной перчатке перестала гладить пса. Из непроницаемого мрака кресла донесся голос — низкий, бархатный, с идеальной дикцией.

— Прошу простить меня, юная сударыня, — произнес незнакомец успокаивающе. — Уверяю, бояться совершенно нечего. Я хочу лишь поговорить.

— Я сейчас телефон достану! Я звоню! — Марина судорожно зашарила по карманам джинсов, дрожащими пальцами пытаясь нащупать мобильник. — Я не просила… меня приглашать!

— Тише, тише, — голос из тьмы стал еще мягче, почти убаюкивающим. — Я пригласил совсем не тебя.

Словно рубильник щелкнул.

Паника, исказившая лицо студентки, исчезла в долю секунды, будто стертая ластиком. Судорожное дыхание оборвалось и сменилось ровным, медленным вдохом. Плечи расслабились, спина выпрямилась. Дрожащая девочка испарилась, уступив место грациозной, древней хищнице.

Пёс у кресла прижал уши.

Девушка подняла голову и медленно моргнула.

Когда веки открылись, карих девичьих глаз больше не было. Зрачки и радужка раскололись на десятки острых осколков, из-под которых вырвалось слепящее, расплавленное оранжевое сияние. В полумраке кабинета словно зажглись два крошечных, злых солнца.

Губы Марины тронула снисходительная улыбка.

— Кольцевая ветка, надо же, дотянулся, — бархатным голосом произнесла Расколотая Госпожа, оглядывая кабинет с легкой иронией. — Элегантно, признаю. Хотя и несколько мелодраматично. Старый друг, вы могли бы просто прислать гонца. Зачем опускаться до столь пошлых фокусов?

Человек в тени издал короткий смешок, похожий на шелест старых страниц. Рука в перчатке потянулась к пепельнице и элегантно взяла тлеющую сигарету.

— Рад, что вы оценили. Увы, нынче в Первопрестольной слишком много лишних глаз, а обычным курьерам я не доверяю, — незнакомец стряхнул пепел в хрусталь. — Еще раз приношу извинения вашему Сосуду за стресс. Надеюсь, у вас найдется свободная минутка?

Расколотая Госпожа небрежным жестом откинула упавшую на лицо прядь волос и, бесшумно пройдя к креслу для посетителей, грациозно опустилась в него, закинув ногу на ногу.

— Для вас, старый друг, — сияющие глаза сузились, излучая смертоносное очарование, — у меня всегда найдется минутка. О чем же мы будем секретничать в такой обстановке?

— Я хочу обсудить одного нашего с вами… — человек в тени сделал легкую паузу, — проблемного знакомого.

Оранжевые осколки в глазах Госпожи на мгновение вспыхнули ярче, откликаясь на это заявление явным интересом.

— Какая интрига, — она тихо рассмеялась, и в этом звуке послышался хруст ломающихся камней. — У нас с вами довольно много общих знакомых… В том числе и проблемных.

Человек в тени снова чуть слышно рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

— Ах, Госпожа, вы прекрасно понимаете, о ком я, — мягко произнёс он. — Намедни я имел честь своими глазами наблюдать за весьма… прелюбопытными событиями. — Снежок, услышав это, глухо заворчал, не поднимая тяжелой головы. — Кое-кто слишком много возомнил о себе, путая смелость с бессмертием. Я полагаю, что нам стоит скоординировать ставки на эту партию… Пока фигуры не начали устанавливать на доске свои правила.

Будильник в телефоне заорал ровно в восемь, и я открыл глаза с той скоростью, с какой это умеют делать только курьеры со стажем и продавцы аномальных ларьков.

Первым делом ощупал тушку. Голова на месте, руки-ноги в комплекте, поясница ноет в пределах нормы.

Ночью, в 3:33, я принял вторую каплю кваса, и на этот раз обошлось без экскурсий в открытый космос. Ни Бездны, ни налоговых споров с мирозданием.

Даже ложка в обсидиан не превратилась в этот раз. Подозрительно, но ладно.

Видимо, Вселенная поняла, что связываться с голодным студентом себе дороже, и решила больше не отсвечивать.

Я сел на раскладушке и проверил тень. Она послушно села вместе со мной, подняла руку вместе со мной, почесала затылок вместе со мной. Я специально кашлянул.

Голова тени осталась неподвижной, как у почетного караула.

— Опять двадцать пять, — сказал я ей. — Слушай, ну кашель не заразный. Можешь хоть разок поучаствовать, для приличия.

Тень промолчала. Ну