Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Семья, родственники — это и у меня всегда на первом месте.

На следующее утро мы получили снабжение от королевских интендантов. Обычно чего-нибудь не хватает. На этот раз их, видимо, предупредили, что я родственник Тимоти де Муре. Он хоть и в другом подразделении заправляет, но запросто может передать мой плохой отзыв их начальнику. Нормандский полк и так сильно запаздывал, поэтому сразу после получения снабжения отправились в Мец. До него, как мне сказали, около пятидесяти семи лье (сто восемьдесят пять километров) — не меньше недели пути с учетом сегодняшней задержки.

60

Мец я захватывал дважды: с римлянами и гуннами. С тех пор он сильно разросся. Нам разрешили переночевать на убранном поле возле пригородной слободы. Едва солдаты установили мою палатку, как притопал босой отец Жозеф в своей нетленной серо-бурой рясе. Вид у него был печальный. Наверное, давно не прижигал затылок. После этой садистской процедуры он сразу начинает радоваться жизни.

— Мне сказали, что вы с кардиналом в Лионе, — удивился я.

— Были там, но поспешили сюда, потому что король в отчаянии из-за плохих вестей из нашей армии. Она отступила с левого берега Рейна. Сейчас прорывается к нам по горам, преследуемая имперской армией под командованием генерал-лейтенанта и фельдмаршала Маттиаса ди Галласо, герцога Фридландского, — поведал гость.

Титул раньше принадлежал Альбрехту фон Валленштейну, к смерти которого ушлый итальянец приложил руку и занял его место.

— Кардинал хочет, чтобы ты повел обоз с провиантом навстречу отступающей армии. Командующий нашей армией шлет тревожные письма, что боится бунта голодных солдат. Каравай хлеба покупают за один экю, — продолжил монах-капуцин.

Французской армией командуют Шарль де Валуа, герцог Ангулемский, и кардиналЛуи де ла Валлет, по совместительству генерал-лейтенант. Кличка у него кардинал-слуга, потому что является протеже кардинала де Ришельё. Кстати, это в честь его родственника по боковой линии названа столица Мальты.

— Пусть формируют обоз, отведу, — согласился я и добавил, зная, что именно это и будет сделано: — В Париже оставил кардиналу рапорт о походе в Южные Нидерланды. Предполагаю, что неудачи преследуют обе армии по одним и тем же причинам. Надо срочно и глубоко реорганизовать всю систему вооруженных сил Франции.

— Монсеньор именно этим сейчас и занимается, — заверил он.

Утром начали формировать обоз. Из города прибывали телеги, запряженные парой лошадей и нагруженные провиантом. Интенданты пытались сдать мне груз под опись, но я сразу отказался. Украдут они — отвечать мне. Я выстраивал телеги на поле в шеренги, чтобы легче было пересчитывать. Задание обещало быть очень приятным. Голодать мы уж точно не будем.

Из города выехал король на грациозном сером жеребце, проскакал мимо построенных телег в лес на охоту. Я бы не сказал, что он в подавленном настроении. Людовика Тринадцатого сопровождали, кроме свиты и личной охраны из швейцарцев, конные мушкетеры в голубых казаках с белыми крестами. Ротой с прошлого года командует лейтенант Жан-Арман дю Пейре, сеньор де Тревиль. Пока что не граф, и в ее рядах нет Шарля де Батца, который станет д’Артаньяном.

Главный министр Арман дю Плесси приехал в роскошной карете, красной с золотым. На дверцах герб — на белом поле три красные лычки-уголки, как у третьекурсника мореходки. Правда, у нас были желтые на черном поле. Над гербом стеклянное окошко, которое открывалось внутрь. Именно через него мы и пообщались.

— Когда собираешься выступить? — первым делом спросил кардинал Ришельё.

— Как только прибудет последняя телега. Солдаты готовы к переходу, — ответил я, пошутив: — У них в этом деле уже богатейший опыт.

— Да, я наслышан. Когда вернусь в Париж, прочитаю твой отчет, — пообещал он и спросил: — Что бы ты сейчас сделал на моем месте?

— Назначил одного опытного командира и не мешал ему, — не задумываясь, ответил я.

— Вроде бы нашел такого, но он тоже отступает, — с горечью произнес главный министр.

— Отступать можно по-разному. Пока есть армия, не все потеряно, — возразил я.

— Тоже верно, — согласился он и добавил шутливо: — Не буду тебе мешать! — изакрыл окошко кареты, которая сразу развернулась и покатила в город.

Этот короткий разговор имел продолжительные последствия. Офицеры и солдаты полка слышали, что я время от времени выполняю поручения Красного герцога, но увидеть, что он приехал пообщаться именно со мной — это другое. Интенданты и вовсе засуетились вокруг меня, позабыв, как раньше требовали принимать груз по описи, угрожали. Сразу стали милейшими людьми, у которых только одна цель — угодить мне. Главный министр — их прямой начальник. Можно сказать, высшая инстанция, потому что Людовик Тринадцатый в финансовые, хозяйственные дела не лезет. Не королевское это дело — ливры пересчитывать.

Когда прикатила последняя группа нагруженных телег, я приказал выдвигаться передовому дозору и авангарду. За ними последовал обоз. Телеги выезжали по порядку, шеренга за шеренгой. За ними пошагал арьергард. Солдаты уже втянулись в переходы, двигались бодро. Кому было слишком в тягость, сбежали до прихода в Мец. Как ни странно, дезертиров было мало. Отступая из Южных Нидерландов, мы взяли трофеи, пусть и не сказочные, и в Амьене жалованье получили сполна, и кормежка по пути нормальная. Для солдат это важно. Многие послужили в разных подразделениях разных стран, в том числе у нынешних врагов Франции. Есть, с чем сравнивать.

Мне приказали двигаться настолько быстро, насколько возможно. Сейчас средним дневным считается переход в семь с половиной лье (около двадцати пяти километров). Мой полк с отдыхом в сиесту, не сильно напрягаясь, делал около тридцати. Сейчас бабье лето, не жарко и не холодно, уставали не сильно. Некоторые шустрые солдаты подсаживались на телеги якобы поболтать с возницей. Я не возражал.

На ночь становились на убранных полях, выстраивая гуляй-город из телег по периметру. Внутри располагались солдаты и возницы. Лошадей пасли неподалеку. Уверен, что крестьяне на следующий год поблагодарят нас за то, что так знатно удобрили поля. Впрочем, многие не возделывались, как минимум, в этом году. Лотарингия опустела из-за войн. Крестьяне перебираются в города, а то и вовсе во Францию, на территории которой пока не было вражеских армий. Да и свои не менее опасны: вытопчут, потравят посевы, отберут все съестное и ценное, изнасилуют жену и дочерей, а то и грохнут, если вздумаешь мешать.

61

На второй день пути после сиесты