Медоед 13 - Макс Гудвин
Сверху ствола были прицельные приспособления в виде коллиматорного окна, сквозь которое виднелся белый крестик. Таким не промажешь, даже от пояса в ближнем бою. Эта дура дала дыру в металле в полметра, просто испарив его. Вот почему оно у вечных на вооружении. Такие дыры даже если в тело — не скоро зарастут, а голова не отрастёт вообще. Однако непонятно, как эта штука работает против укрытий — грубо говоря, плавит ли бетон или мешки с песком.
Золотой сектор открылся мне облагороженными джунглями, вот только дорога туда была сделана из золотых слитков.
— Тиммейт, — позвал я. — Что впереди у меня, видишь ли ты этот сектор?
— Вижу, вижу, как «Сигма» входит в бронзовый круг, вижу, как подняли дроны для наблюдения, вижу впереди главное здание с синим куполом — возможно, храм, и круг домов вокруг.
— Вначале они пойдут к Крейну, — проговорил я, думая, что только после доклада, что Крейн обезглавлен, золотые и серебряные что-то будут делать.
И я шёл дальше по золотому покрытию вглубь сектора, и невольно взглянул под ноги. Это не могло быть золото, это, скорее всего, какая-то подделка — декорация. Но на одной из дорожек, в коридоре из зелени, я достал сотовый и, присев, посветил вниз. На английском, на плиточном слитке, была надпись: «Золото, 999,9, 1000 гр.» И, не удержавшись, я прикоснулся пальцами к металлу.
«Если ты золото, то откуда тебя тут столько?» — подумал я, и вдруг вспышка света в мгновение перенесла мой взор и сознание куда-то вдаль, возможно назад во времени. Где тоже зеленели джунгли, где голубела вода и где к большим парусным кораблям везли телеги, гружённые жёлтым металлом. А следом за телегой медленно шли связанные по рукам и чуть свободнее по ногам загорелые люди в лохмотьях — мужчины и женщины. У некоторых мужчин в волосах были перья, у некоторых женщин на руках — дети. Охраняли их другие люди в латах и с мушкетами, со стальными пиками и мечами. Некоторые конные, но в основном пешие.
Не успел я моргнуть, как снова очутился на золотой брусчатке. Западная цивилизация всегда пила чью-то кровь: кровь своих соседей, кровь своих же людей. А когда Колумб открыл новый материк, с цивилизацией, которая была на уровне каменного века, тут уж они отожгли по полной. Рабы и золото потекли в Европу рекой, даже не рекой, а кровавым водопадом…
Но мои мысли прервало топанье. Ко мне кто-то бежал — бежал из центра золотого сектора. И я, не вставая, прицелился из нового оружия в зелёный срез коридора.
Они выбежали дружно — четверо в белом и серебряных масках: Крокодил, Леопард, Медведь и Тигр.
В их руках я видел такие же бластеры, как и у меня, на их бёдрах — сабли и мечи. И я нажал спуск коротко, помня об отдаче, и сразу двое вечных рухнули вниз, сражённые свистящим зарядом. Их словно разорвало на части. Тот, кто бежал первым, — я попал ему в живот, и плазма свистя испарила внутренние органы первого и раскурочила второго.
Закономерно опуская ствол после предсказуемой отдачи, я нажал ещё раз, и над головами вечных, что повалились в общую кучу, вспыхнули кусты. Однако третий выстрел был уже прицельнее, и куча из живых правителей этого мира хлюпнула кровью, словно взорвалась.
Я вскочил с корточек и бегом направился к ним. Из-под кучи орали, вопили, захлёбываясь кровью, словно тот потерял половину туловища. И я увидел эту голову. Она была бородата, маска Тигра спала с его головы и валялась рядом. Глаза бывшего Тигра не концентрировались на мне — он был занят, он испытывал болевой шок. Ведь правая его рука и правая половина туловища оказались расплавлены.
— Отвергаю твои особенности и неотторгаемое оружие! — произнёс я фразу и, выхватив меч, отсёк ему голову, а потом и другим двоим оставшимся. Головы четвёртого я так и не нашёл.
Как только я скинул маску Крейна, в ноздри ударила вонь сгоревшего пережаренного мяса, испражнений и желудочной кислоты — как воняет рвота. Куча из трупов смердела и кровоточила, воняя помимо жареной плоти ещё и опалённой тканью костюмов и пластиком, расплавленным бластером.
Маска Тигра легла на мои плечи, а из этой кучи-малы я вытащил окровавленное плазменное ружьё, ещё одно, и лёгким бегом двинулся в сторону глубины острова. Мало ли с кем ещё придётся столкнуться далее.
Золотой сектор пустовал. Видимо, золотые все спустились в серебряный или даже в деревянный сектор, где, возможно, вокруг них толпились люди, желающие узнать истину в последней инстанции. Ещё бы: для человека, прожившего полвека, человек, проживший два века, — это кладезь информации. А особенно под таблетками.
Я почему-то вспомнил того вечного с Кемерово, который изображал из себя вампира перед неформалами. Тому приходилось убеждать, а этим даже убеждать не надо. Пара слов, пара таблеток, пара бокалов с алкоголем — и богатенькие люди сами начнут предаваться оргиям, человеческим жертвоприношениям, оккультным ритуалам.
«Who can live forever?» — как пел классик, больной СПИДом. Все хотят жить вечно, жить и кайфовать от этой самой вечной жизни. Ведь суть-то не в длине, а в качестве. Вот, например, дай продавщице из «Ярче» вечную жизнь или охраннику в «Пятёрочке» — какие будут их действия? Вечно будут ходить на работу?..
Тут, конечно, капитализм всех наебал. Кто-то имеет пароходы, дворцы, самолёты, а кто-то думает, как бы ему головой отдохнуть после работы с утра и до вечера, от жены и двоих детей с кошкой… Говорят, что с милым рай в шалаше… а я в патруле навидался семей, замкнутых в 36 квадратных метрах. Это даже не булгаковский квартирный вопрос, это целый конфликт малых коллективов…
А тут на этом острове собрались даже не средний класс и не выигравшие в лотерею «американская мечта». Это даже не олигархи, как у нас в России говорят. Это те, кто по своей воле сидит на подкормке у возомнивших себя богами вечных.
Не то чтобы я был коммунистом. Я даже не против, чтоб, как говорят либералы, был рынок. И, к примеру в конкуренции, двух кофеен люди могли выбирать, где кофе пить, а владельцы соревновались за качество вкуса, за клиентоориентированность. Но вот это в теории только красиво звучит. А по факту открыл ты кофейню, а завтра рядом с тобой открывается суперкофейня, которую откроет такой вот воротила удалённо, даже не посещая твоего города и возможно