Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

Москва. Кремль. Царские палаты.

Франсуа после насыщенного дня при свече прочитал доклады и письма. Ответы на его запросы. Все же Игорь Васильевич поручил ему дело особой важности, а связей, и как следствие денег, у него на решение задачи не было. Подступиться к Буйносовым-Ростовским не очень-то получилось. Отчего грусть сильная охватила сердце француза, особенно под вечер.

Днем — то ему некогда было думать о делах сердечных. Их убить пытались. Потом он, хоть и на вторых ролях, но все же помогал в подготовке обороны кремля. Беды не случилось, но могло же. И вот теперь сидел, читал, а сам витал в облаках, представляя красу девичью, за которой не мог не следить.

Князь ответил как-то туманно, и это разбивало ему сердце. Ждать, ждать и работать. В этой стране расстояния просто убивали. Как и морозы. Возможно зима заморозит его сердце, хотя бы на время. Или…

Он невесело усмехнулся от этой мысли, отодвинул очередное письмо с витиеватым отказом в сторону.

— Или я замерзну здесь до такого состояния, что не смогу ничего чувствовать. — Проговорил он тихо вслух. Пододвинул к себе еще одну бумагу. — И чресла мои отсохнут до весны.

Не имея связей, он от имени Игоря Васильевича писал всем князьям и бывшим боярам. Список вызнал в приказах. Но ответы удручали.

И тут. В дверь постучали.

Рука Франсуа привычно легла на рукоять шпаги, с которой он последние годы не расставался никогда.

— Кто?

За дверью молчали, и это насторожило его еще сильнее. Да, царские покои, в которых он, Григорий, Войский и прочие служилые люди, приехавшие с ним из основного войска размещались, охранялись пожалуй лучше всего в этом большом городе. Но, да дьявол, чего он только не видел за последние месяцы и свидетелем чего не становился. Яды, вылазки, убийства. Он — то думал только Париж полон интриг, женщин, денег и полноты жизни. Но здесь, в этой северной стране, где обитали варвары, жизнь била ключом. Да и варварами этих людей уже язык не поворачивался называть. Поначалу он был согласен с этим, но сейчас…

Стук повторился и стал более настойчивым.

— Дьявол. — Выругался француз, выходя из оцепенения.

Медленно вытащил клинок из ножен. Рукоять оружия, будучи в руке, всегда придавала ему уверенности. Тенью метнулся к двери. Прислушался. Там был человек. Еще бы, он же стучал. Один. Вроде бы… Вроде бы напуган.

— Кто? — Спросил он от двери. Пытаться колоть или стрелять сквозь дерево конечно можно, но вряд ли это повлечет какой-то положительный результат. Сейчас он ощущал себя в безопасности. Но открой, и что же там могло его ждать?

— Франсуа, я… — Голос был женским, и это настораживало еще больше. Именно женщин стоило опасаться сильнее всего. Но кто же это мог быть? Мнишек он бы узнал по говору. Может какая-то прислуга? — Я… Я очень рискую, придя к вам. Но мне больше не к кому. Григорий… А сотники и десятники…

Она запиналась, и голос звучал испуганно, надрывно. Ей было по-настоящему страшно, неловко. Еще бы. Здесь нравы были очень строгими, и если она замужем… Да, дьявол, какая разница. Если девушка, женщина одна приходит к мужчине, это неприемлемо. К тому же ночью!

Что-то здесь было не так.

— Франсуа. — Вновь проговорила незваная гостья.

Он решился и открыл. Потянул дверь на себя так, чтобы его и ее разделяло дерево. Получить пулю с близкого расстояния или кинжал впритык ему не хотелось. Он все же был опытен и сам, чего скрывать, сам один раз ворвался так к одному негодяю. Тот был глуп, распахнул дверь и получил пулю в живот. Дальше уже его жизнь продлилась считанные мгновения.

Гостья скользнула внутрь, замерла посреди комнаты.

— Я… — Начала она. В голосе звучал испуг.

А он вжался в стену, захлопнул дверь за ее спиной, и только потом в свете свечи понял кто явился к нему во мраке ночи. И сердце забилось с утроенным ритмом, а где-то там в паху он ощутил напряжение. Дыхание участилось. Дьявол. Дьявол! Дьявол!!! Она! Как? Как же так? Отчего?

— Вы? — Пытаясь держать себя в руках, произнес Франсуа.

Буйносова-Ростовская, бывшая царица, повернулась. На ней были привычные для Московии платья, длинные, скрывающие силуэт и тело, в пол. Волосы уложены, на них тоже что-то было. Но Франсуа не знал всех названий. Тем более сейчас мысли его начали путаться.

— Франсуа. — Она уставилась на него, на клинок в руках, отпрянула. В глазах появился ужас.

— Нет. Нет-нет-нет. — Выпалил француз. Сделал шаг вперед, потом хлопнул свободной рукой себя по лбу. Отошел в угол медленно. Поставил туда свою шпагу. — Нет. Я. Я привык так встречать гостей. Особенно ночью. — Улыбка расплылась на его лице.

— Вы. — Она явно пыталась собраться, но ужас давил ее речь. Причем француз начал подозревать, что его оружие, от которого он сейчас отказался, далеко не все, чего она боится. Просто находиться наедине с мужчиной ночью, прийти вот так. Сама эта мысль для московской боярыни была немыслима. Переступить эту черту стоило ей очень и очень многого.

— Сударыня. — Француз пытался подобрать верные слова для ее титула и никак не мог понять, а кто она. Она же супруга бывшего государя. Княгиня. Как здесь положено к ней обратиться? — Я. Вы удивили меня. Я не ждал гостей.

— Мне было нелегко решиться. — Проговорила она наконец. — Но. Но я обязана была кому-то сказать. Предостеречь.

Он сделал шаг вперед, но она отстранилась с нарастающим ужасом.

— Сударыня. Я понял. — Франсуа с трудом подавляя желание подойти, обнять ее, поцеловать, защитить от всего, что только могло с ней приключиться, отстранился к стене. Он понял, что сейчас самый ужасный страх для нее, он сам и ее мысли. — Я весь ваш. Я слушаю.

Француз сделал привычный для него реверанс и мимоходом проверил опрятен ли его костюм. Конечно же нет, конечно же он не ждал гостей, тем более таких гостей. Ее нужно было встречать в лучшем, а не в принявшем за день облачении. Но вариантов нет. Если бы он сейчас начал переодеваться, то смутил бы ее невероятно и сам выглядел бы очень и очень глупо.

Она бы сбежала.

Они вдвоем уставились друг на друга. Француз замер, вжался в стену. Всем своим видом давая понять