Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин

Выйдя из подвального помещения школы, где и располагается наш зал, я попрощался с Димкой и в гордом одиночестве двинул к автобусной остановке. Тёплый, спокойный вечерок, когда дневная жара уже отступила, а вот ночная прохлада ещё не пришла. Воздух как парное молоко и дышится легко, свободно, полной грудью. Посмотрев на двух прошедших мимо девчонок, озорно смеющихся и стрельнувших в мою сторону заинтересованными взглядами, ловлю себя на мысли, что вот прям хочу познакомиться с чернявенькой. Перед внутренним взором тут же предстал образ Оли — но усилием воли я прогнал его: сколько можно в конце концов тосковать по игровому боту⁈ Чего бы не было между нами там, теперь уже все кончено!

Я уже начал ускоряться, чтобы догнать девушек, но тут вдруг позади раздался вежливый мужской голос:

— Роман Витальевич Самсонов?

Едва ли не подпрыгнув от неожиданности, разворачиваюсь к вопрошающему, одновременно скинув с плеча спортивную сумку и нашаривая в кармане бриджей газовый баллончик. Какое-никакое, но оружие — хотя вернее сказать, средство гражданской обороны. Просто после погружения в виртуальную реальность ходить совсем пустым стало как-то не по себе.

Между тем ко мне подходит интеллигентный мужчина в очочках и большой залысиной на лбу, смотрящий однако твёрдо и требовательно.

— Мы знакомы?

«Интел» (сокращенно от интеллигент, так я решил именовать незнакомца про себя) все тем же вежливым тоном ответил:

— Нет, Роман Витальевич, незнакомы. Меня зовут Александр, можно просто Саша. Я один из разработчиков виртуальной реальности проекта «Великая Отечественная» — в прошлом глава отдела. Вчера мне попал в руки отчёт о вашем погружении…

— Знаете, Саша, а я ведь все уже подробно изложил вашим коллегам. ТРИ РАЗА. Так что общаться на эту тему ни с кем более не желаю!

Развернувшись от «интела» и злобно выругавшись, я вновь двинул в сторону остановки, остро жалея о том, что упустил симпатичных девчонок из-за очередного представителя игры. Но раздавшийся сзади вопрос заставил меня замереть на месте:

— То есть судьба Ольги Мещеряковой вас не интересует?

Повернулся я к Александру даже живее, чем в первый раз.

— Вы имеете в виду то, что случилось с её реальным прототипом в жизни?

Саша коротко и как-то невесело усмехнулся:

— Нет, речь идёт об игроке, чье сознание застряло в виртуальной реальности вот уже год назад.

Моё сердце бешено забилось в груди, а в горле разом пересохло. Я знал! Я чувствовал, что она живая!!!

— Вы серьёзно⁈

…Мы идём вдоль вечерней набережной, неспешно разговаривая. Точнее говорит мой собеседник, я же очень внимательно его слушаю, боясь упустить даже одно слово:

— Оля воспитанница детдома, как и её игровой персонаж. К нам в проект девушка пришла по объявлению о наборе бэта-тестеров, прошла конкурс, медкомиссию…

Александр показал мне фотографический снимок смущенно улыбающейся толстушки, в чертах лица которой я заметил лишь отдалённое сходство с возлюбленной казачкой. И все же Олины глаза я узнал. А потом другой — с неимоверно тонкой, худой девушкой, безжизненно лежащей в кровати. Правда, на этом снимке она показалась мне значительно более знакомой, только очень истощенной.

Сердце вновь ударило с перебоем:

— Что случилось?

Саша только огорченно покачал головой:

— Тогда было разработано только два игровых процессора — но ведь это был настоящий прорыв в конструкции виртуальной реальности! Максимально живой, максимально историчной, с гибким игровым сюжетом, без каких либо возрастных ограничений… Вы ведь не знаете, Рома, что сегодня на остальных процессорах работает гораздо менее совершенная модель с кучей ограничений, они не могут передать накала боя, не столь достоверны и реалистичны — но и требуют меньший ресурс для поддержания рабочего процесса.

После короткой паузы собеседник продолжил:

— Создав первоначальный шедевр — я не побоюсь этого слова, ведь это действительно венец моей деятельности — мы прошли несколько успешных тестов, в том числе и с Ольгой. Но когда уже было принято решение запустить процессор в серийное производство, во время завершаюшего теста случился перепад электричества. А пока мы пытались устранить сбой в работе капсулы, Мещерякова погибла в игровой реальности…

Тяжело вздохнув, «интел» вновь заговорил:

— Процессор вернули на доработку, новые капсулы снабдили системой внешнего аварийного выхода из виртуальной реальности, меня сняли с главы отдела, а Оля… О ней просто некому было беспокоиться, девчонка из детдома оказалась никому не нужна. Врачи диагностировали у Мещеряковой кому, но вытащить не смогли. А бракованный процессор при подключение внешней аппаратуры выбивал ошибку; удалось определить лишь то, что он загружается циклически, запуская игру 22 июня и заканчивая ее на рассвете 25 июня.

По моей спине пробежал холодок — это ведь эпизод с расстрелом немцами наших раненых! Как раз тот момент, когда я спас Олю!

Между тем, Александр продолжил:

— Я оформил опекунство над девушкой, нанял сиделок, но… Это ведь не жизнь, верно? Для неё — да и для меня тоже. Ведь весь этот год я обвинял себя в случившемся… А вчера мне попал в руки отчет о вашем погружении, Рома. Я навёл справки. Как оказалось, процессор в вашей капсуле — это единственная копия первой версии, пущенная в производство. Она была вмонтирована в новую капсулу по несчастливой — а может и счастливой, тут как посмотреть — случайности. Её уже давно уничтожили, но я протестировал Олин процессор — он ведь по прежнему хранится у меня — и опешил: игра с очередного запуска по-прежнему не завершена, Ольгино сознание все ещё в вашей общей реальности! При этом, она по всей видимости, после сбоя уже не помнит себя настоящую и думает, что реально является санитаркой РККА в годы ВОВ. Ещё хуже то, что ментально девушка стареет с учётом игрового сдвига во времени — если вы отметили, что в виртуальной реальности ей ближе к тридцать, то при первом запуске её возраст соответствовал биологическому, то есть 19 годам.

Секунду спустя Саша продолжил свою речь:

— Но самое важное и неожиданное — это то, что ваш игровой персонаж Рома, не погиб. Судя по вашему отчёту вы должны были умереть, но не умерли, а вместе с Ольгой, единственным уцелевшим помимо вас пограничником и ещё несколькими окруженцами догнали фронт в октябре 1941-го, приняв участие в боях за Москву.

Я аж замер на месте:

— Но как?

Собеседник лишь