Клининг. Магия VS Швабра - Галина Мерзлякова

— Бедненький, — пожалела его Алиса, с трудом удержавшись, чтобы не погладить нашего найдёныша по голове. — Бульончик будешь?

Высшее проявление сочувствия от Алисы — накормить человека. В принципе, если подумать, кормить людей она пыталась в любой непонятной ситуации. Грустно — съешь пирожок, хорошо — съешь пирожок, начальник накричал — пирожок, накричал на начальника — два пирожка. Отказаться было слишком сложно — готовила Алиса божественно.

— Буду, — закивал инквизитор. Ещё бы отказался. От Алисиной стряпни даже Рубинин не отказывался. Более того, приходя на базу, он в наш офис специально заглядывал, выходя с корзинкой пирожков, довольный, но оставлявший за собой недовольного Свята.

— Нельзя ему, — возразил Свят, выхватывая термос из рук Алисы. — Если он долго голодал, то приём пищи должен быть по чуть-чуть и не тяжёлой. А он уже пять пирожков сожрал. Вот будет заворот кишок — до больницы можем не успеть.

Как бы ни было неприятно признавать, но в этом отношении Свят был прав. Ближайшая больница далековато, а у Юрьиных в поместье при патриархе на постоянной основе жил семейный врач.

— Я если что сам себя подлатаю, — пообещал инквизитор. — Нас всех учат базовым исцелениям.

Как ни неприятно было признавать, но инквизиторы да — такое умели. Их сила была другой, не основанной на оперировании эфиром. Больше всего она походила на контракт, просто сильно щадящий. Очень-очень сильно щадящий, но и навешивал не мало. Помимо так сказать базовых настроек на семь смертных грехов и обетов, принимаемых при принятии сана, можно было взять на себя дополнительные аскезы. Чем они тяжелее для человека, тем больше сил отмерялось. И вот что интересно: на инквизиторов любое искажение реальности действовало плохо, потому что их сила — от Бога, и переплюнуть подобное покровительство мало кому под силу.

— Неужели все-таки контрактник наследил, — вздохнула Алиса. — Вот не жалко человеку было бессмертную душу?

— Ещё не ясно, — отмахнулся Свят. — И вообще не наша задача с этим разбираться. Нам поместье доопечатать надо и привести его в порядок. Так что ленту в зубы — и пошли.

— Я с вами! — заволновался инквизитор. — Я один здесь больше не останусь.

— Звать-то тебя как, малохольный? — насупился Свят, которому объевший его на пять пирожков тип не нравился категорически.

— Иеремий, — приосанился тот, оправляя потрёпанную чёрную сутану, расшитую рунными оберегами из серебряной нити. Лучше не стало — просто из лешего, который неделями шлялся по лесам не видя других людей, он стал чуть более опрятным лешим, который… ну и так далее. Интересно, у нас запасная форма есть? Переодеть бы его, а то попахивает. Не то чтобы сильно, но заметно.

— Тогда Иеремий, ленту в зубы и пошёл с ней, — указал Свят на Алису. — Раз уж она тебя кормила.

Алиса с недоумением посмотрела сначала на Свята, потом на Иеремия, тяжело вздохнула, показывая своё отношение к этому, но спорить не стала — всё равно придётся взять. Ну и нам спокойнее, если она не одна. Хотя… ещё не понятно, за кого должно быть спокойнее. По крайней мере, я лично видела, как Алиса, случайно наткнувшись на объект первого порядка, поймала его, сложила в компактный шарик и запихала в мусорный мешок под удивлёнными взглядами ликвидаторов, которые с переменным успехом гоняли сбежавший объект по всему лесу. Причём ликвидаторы выглядели крайне потрёпанными, ими потом инквизитор отдельно занимался — а вдруг заражение, мало ли чем эти черти, объекты первого порядка в обиходе, могли народ заразить. И да, черт изначально был не наш. Он с другого инцидента сбежал в десяти днях пути от нас.

Мы выдали инквизитору налобный фонарь и моток ленты. Алиса взяла ещё два под удивлённым взглядом Иеремия и направилась в противоположную от нас сторону. Чем быстрее закончим с базой, тем быстрее перейдём к более серьёзным вещам.

— Вот жешь… — возмутился Свят. — Откуда эти кусты всё лезут и лезут? Юрьины розы и пионы разводили, разве нет?

— Ага, розы, — посмеялась я. — У них коллекция была порядка двухсот сортов, включая редкие чёрные, синие и хрустальные. Только, Свят, розы — это колючее растение, и здесь, — я отпихнула лозу толщиной в руку, — они не иначе как под воздействием инцидента мутировали. И прежде чем ты скажешь, что на мутацию нужно время, то либо инцидент был гораздо мощнее, либо времени прошло гораздо больше. Потому что если верить документам, инцидент произошел два дня назад, а Иеремий тусил здесь неделю. Инквизиторам обетом запрещено лгать, вроде как, так что я склонна ему верить.

Возражать Свят не стал, просто постарался ускориться, потому что магия, наложенная на ленту, имела свойство рассеиваться со временем, что не слишком хорошо сказывалось на её задаче отпугивать любопытных. Я старалась держать в поле зрения всё, что могло показаться странным, но, учитывая, что мы находились в месте магического инцидента, странным могло показаться всё: от неестественной звенящей тишины, на самом деле вполне нормальной для таких мест, до приятных трелей соловья, которого здесь в принципе быть не должно.

— Поёт, — вздохнул Свят, потерев переносицу.

— Поёт, — согласилась я и вздохнула, глядя на полупрозрачную птичку. Такая маленькая живность, как правило, призраками не становится. Впрочем, в поместье уже нарушилось столько разных обычаев, что одним больше, другим меньше — не важно. Ещё одна птичка, полупрозрачная и голубоватая, вспорхнула на ветку рядышком, наклонила голову и посмотрела на нас.

— Не контрактник, — резюмировал Свят. — Там, где эти проходятся, душ не остаётся совсем.

Ну, в общем и целом — конечно, да. Вот за что мне всё это? Надо было просить не тройную наценку, а в пять-семь раз взвинтить, чтобы Рубинина окончательно задушила жаба и он перенёс