Журналист - Игорь Валериев

В этот момент из кабинета участковых, куда мы направлялись с капитаном Ершовым, вышел Усачев. Выглядел он усталым и недовольным. Но, увидев меня, нашел силы посмотреть на меня доброжелательно.

— Что врачи сказали, Михаил? — с участием в голосе задал вопрос генерал.

— Множественные ушибы. Трещины в ребрах не подтвердились. Крови в моче пока нет, но надо наблюдать ещё неделю. На две недели освободили от занятий в школе. В общем, пока причинён легкий вред здоровью, — стараясь быть лаконичным, ответил я.

— Ты, Михаил, прям, как офицер докладываешь, — улыбнулся мне генерал, а потом повернул голову в сторону капитана.

— Ершов, справку взял? — спросил он у него.

— Так точно, товарищ генерал.

— Тогда отдай её следователю. Он вон в том кабинете, — генерал указал пальцем на дверь в конце коридора. — И ты, Михаил, иди туда. Следователь поможет тебе написать заявление и быстро опросит, чтобы не держать долго здесь. Он же будет расследовать уголовное дело по твоему заявлению. А я возвращаюсь в управление. И спасибо тебе, Михаил, что проявил настойчивость в этом деле, что не пошел на поводу у капитана Коржова. Поверь, он будет наказан за халатное выполнение своих служебных обязанностей.

Закончив говорить, Усачев протянул мне руку, которую я с уважением пожал. За пусть короткое общение с ним, я для себя положительно оценил генерала, как руководителя. Не было в нём высокомерности, хамства к подчиненным. Насмотрелся я за время службы в МВД на начальников, которые изображали из себя баринов, а подчиненные для них были челядью и холопами.

— Это вам большое спасибо за всё, Юрий Александрович, — искренне произнёс я.

Получил ещё пару одобрительных хлопков по плечу от генерала, после чего вместе с Ершовым пошли в кабинет к следователю.

Слова генерала о том, что следователь постарается отпустить меня быстро, не оправдались. Женщина на вид лет сорока, представившая, как капитан юстиции Советова Любовь Михайловна оказалась очень дотошной особой. После того, как я под её диктовку написал заявление, мы с ней в сопровождении двух оперов и участкового направились к подъезду моего дома, где Советова оформила протокол осмотра места происшествия.

После этого она нарезала задач операм и участковому по квартирному обходу с целью поиска свидетелей преступления, то есть избиения меня и отнятия у меня гитары.

На эти действия сбежались пацаны с округи, и я краем уха слышал, как обсуждали, что Подателя с дружками менты замели за то, что те меня на гоп-стоп взяли. Так же по толпе уже гуляли слухи, что разбираться по этому делу приезжал сам начальник УВД, целый генерал и первый секретарь обкома. Некоторые говорили, что второй секретарь, но многие уверенно заявляли, что лично Христораднова видели. Ещё услышал, что Податель при задержании начал быковать, с ножом на мента бросился, за что ему нос, челюсть сломали и почки отбили напрочь.

Когда со следователем возвращались в опорник, нас сопровождала толпа народа и не только дети, было и несколько взрослых, из которых пара старушек из тех, кто хочет, всё знать.

Придя в кабинет, Любовь Михайловна, расспрашивая меня и уточняя детали, начала заполнять объяснение на бланке для допросов. И мне понравилось, как она вела опрос, насколько грамотно задавала уточняющие вопросы. Было сразу видно, что Советова отличный следователь, настоящий профессионал своего дела. Когда мы уже подходили к концу моей эпопеи, в кабинет уверенно зашел мужчина также лет сорока.

— Привет, Любаша. Всё, Корж полностью спекся. И нам всем полная жопа будет, — произнёс он раздраженно и, подойдя к соседнему столу, начал наливать из графина воду в стакан, предварительно понюхав и то, и другое.

Я улыбнулся про себя, вспомнив, как у нашего заместителя начальника уголовного розыска Михалыча на подоконнике в кабинете в открытую стоял графин, в котором была не вода, а водка. Михалыч в течение дня периодически отправлял в организм грамм пятьдесят, к концу дня полностью опустошая графин, в который с утра заливал две бутылки Арзамасской «Посольской», благо у него на ликерке были свои связи. Об этом знали в горотделе наверное все, включая начальство, но закрывали глаза, так как результаты Михалыч давал стабильно высокие. Часто раскрывал преступления, не выходя из кабинета. При этом он пьяным не выглядел, а запах отбивал леденцами, которые были и его закуской.

— Чего ещё с ним случилось? Мало этого? — Советова показала ручкой на меня.

— Ребята из инспекции при обыске нашли у него в кабинете больше тридцати незарегистрированных заявлений, из них больше половины по грабежам. Прикинь, Любаша, что сейчас будет⁈ Не удивлюсь, если Усачев назад вернется и полный разгром устроит, когда ему доложат. Смирнов уже валидол пачками жрёт.

— Фью-фью-фью, — присвистнула следователь. — Минимум комплексная проверка с УВД, и не дай бог с Москвы. Да уж, подставил Петрович, так подставил. А ещё хвастался, что у него лучшие показатели по раскрываемости. Да, парень, устроил ты нам веселую жизнь.

— Почему я устроил, Любовь Михайловна, — возмутился я несправедливому обвинению. — Если бы капитан Коржов принял у меня заявление, то ничего бы этого не было. Я что виноват, что меня сегодня избили и отобрали гитару. А представьте, что бы было, если бы эти гопники избили сына второго секретаря обкома и отобрали гитару у него. А это могло бы произойти. Просто на остановке, где ребята ждали автобус, было много других ожидающих, поэтому тот десяток пацанов, который пошел разбираться с ребятами, ничего не стал делать.

— Стоп, стоп, стоп. Что за сын второго секретаря обкома? — перебил меня мужчина, насколько я понял опер угро Советского РОВД.

— Паша, сегодня в двадцать третьей школе проходила встреча с младшим братом Героя Советского Союза Бориса Панина. Михаил и ещё ребята из ансамбля Дворца пионеров «Браво» исполнили несколько песен на концерте для ветерана. Когда уходили со встречи на крыльце школы, они словесно схлестнулись с местной шпаной. Учителя не дали разгореться конфликту. Зато потом, пятеро взяли на гоп-стоп Михаила перед его подъездом. А десять человек хотели наказать ребят из ансамбля. Но на остановке было много свидетелей. А солист в группе «Браво» — сын второго секретаря обкома Захарова. И прикинь, Паша, чтобы было, если бы эти малолетки избили бы его и отняли или повредили гитару. И это ещё не всё. Среди ребят из группы «Браво» был и правнук народного артиста СССР, знаменитого композитора и профессора