Нахимовец - Сергей Шиленко

— Парни! — вдруг громко шепнул сибиряк Колян Трофимов, лежащий на койке у окна. — У меня идейка есть!

— Какая? — зевнув, спросил я. — Не спать до утра? Знаешь, Трофим, так себе идея.

— Да не! — отмахнулся Колян. — Я не об этом. Короче! Ставлю кулек конфет «Кара-кум» тому, кто расскажет самую интересную историю! Только чур не про нахимовский лагерь! А то он у меня уже поперек горла стоит!

— А про обычный можно? — воодушевленно приподнялся на кровати Леня Шаров.

— Можно! Про что угодно! Даже не про лагерь!

— Валяй, Шаров! — милостиво разрешил старшина Марат Ахметов. И скомандовал: — Ты первый! А потом по очереди. По ходу расположения коек. Только чур не выдумывать! Правду говори!

— Обещаю говорить правду, только правду и ничего, кроме правды! — «окая», театральным шепотом начал Шаров. — В общем, так, пацаны! У нас под Вологдой лагерь был. Простой, без выкрутасов, но дисциплина — ух! Если на тихом часу не спишь или там ночью пастой кого намажешь, наказывали жестко. У вожатых это называлось «метод ботинка».

— Какого такого ботинка? — громко зевнул, спросил один из близнецов Черепановых.

— А вот такого! Самого обычного! Берется ботинок и кладется прямо посреди палаты. Разок отжался, встаешь, обходишь круг. Потом снова отжимаешься, только уже два раза, обходишь два круга. Потом три раза, и так далее.

— Жесть какая! — громко воскликнул интеллигентный москвич Вадик Соколов. — Это же… Это же прямо какое-то самоуправство! Я бы точно родителям написал. И пусть меня тряпкой считают! Плевать!

— Кому ты писать будешь, «Сокол»? — хмыкнул Ленька. — Этот лагерь в такой глуши! Три дня лесом, два дня полем! Мы пока туда ехали, автобус три раза заглох. А последние два километра так вообще пешком с чемоданами шли. Сломался наглухо. Ближайшая почта — километрах в двадцати. А пока письмецо до дома дойдет — уже смена закончится! И все твои жалобы-пописульки — коту под хвост!

— И что? — взволнованно спросил один из близнецов. — Тебя так наказывали?

— А то! — поежившись от ночной прохлады, признался Ленька. — И не только меня. Попались мы разок с корешем, когда на тихом часу на подоконнике в карты резались. А вожатый как раз мимо проходил. Палата-то у нас на первом этаже была! Вот и спалил нас в окно! В общем, по тридцать подходов нам выдали.

— И сделали?

— А куда мы денемся? Правда, кореш мой, Васька, уже после восьмого сдулся, а я только на пятнадцатом… Чес-слово, пацаны, ноги потом будто чугунные были. Я даже в нахимовском лагере так не уставал!

— Жесть жестянская, в общем… — резюмировал Марат. — Ладно, примем за истину, хоть и кажется мне, что ты, Шаров, малость преувеличиваешь. Или даже не малость. Теперь Черепанов, Миша! Чеши! Мы все внимание!

— Я Рома, — поправил Марата близнец.

— Ну Рома…

— Да нет, на самом деле я Миша… — осклабился Черепанов. — Я пошутил.

— Давай уже, Рома-Миша! — теряя терпение, рявкнул Ахметов. — А то очередь к следующему перейдет!

— Ладно, ладно… — улыбнулся весельчак. — Слушайте, короче, пацаны! Это в июне было, еще перед поступлением. Нас с Ромкой тоже в лагерь родоки отправили. А там вожатая одна была. Ну… — близнец быстрыми взмахами рук нарисовал в воздухе женскую фигуру. — Такая… ну, в общем, на эту, из «Кавказской пленницы» похожа. Наталью Варлей. Смугленькая, стройная…

— И че?

— В общем, все пацаны в нее в первый же день повлюблялись. Письма с признаниями писали, под дверь подсовывали. А один храбрости набрался и на последнем костре даже предложение сделал! Вот! Только все без толку. А вот кое-кому — тут Миша Черепанов важно выпятил грудь, — очень даже свезло!

— Фьють! — присвистнул Марат. — Да ладно! Брешешь небось?

— А вот и нет! — обиженно протянул Черепанов. — По правде все! Честное пионер… ой, честное комсомольское! Мы с ней перед самым отъездом целовались!

— Да ну? — громко удивился кто-то из пацанов.

Но бдительный старшина Ахметов тут же поднял руку.

— Цыц, кому сказано! — и снова повернулся к близнецу. — Ну и как ее звали?

— Ее? — запнулся вдруг тот. — Ну… Ирина… Михайловна…

— Точно брешешь! — почесывая ногу, констатировал проницательный Марат. — Раз не сразу вспомнил. Я так и думал. Что вожатая была — верю. А остальное — враки.

— Конечно, враки! — хихикнул из-под одеяла второй близнец, Ромка. — Ее вообще-то Ирина Петровна звали, а не Ирина Михайловна. Мишка ей стихи писал и цветочки под дверь складывал… Даже фотку у нее свистнул и каждый вечер перед сном зацеловывал. А она даже имени его не запомнила.

— Заткнись! — Мишка Черепанов покраснел как рак, и пихнул брата кулаком в тощее плечо.

— Хорош! — осадил обоих братьев старшина. — Значит, так: Мишке незачет за то, что насвистел. Попытка упущена. Следующий — Зяблик!

— Ну давай, Зяблик! — подначил робкого Сашку один из близнецов. — Валяй! Неужто тебя бабушка в лагерь отпустила?

— Не-а! — честно и бесхитростно признался Зяблик. — Не пустила. Я вообще в пионерском лагере ни разу не был. Я и в училище-то практически тайком от бабули поступил. А просто историю из жизни можно?

— Давай! — разрешили ребята.

— Короче, — завел свой рассказ нахимовец. — Решил я как-то, пацаны, зимой недельку от школы отдохнуть. Третья четверть, все дела… Достало все. В общем, я кусок грифеля съел, чтоб температура поднялась. Даже градусник чуть-чуть на батарее нагрел. И подмышки перцем натер. Все, как положено. Набил кое-как до тридцати восьми.

— Фига себе ты бунтарь! — присвистнул один из близнецов. — Зыко! Так стало быть, с тобой дружить можно? А я-то, Зяблик, думал поначалу, что ты совсем пропащий…

— В общем, — не обращая внимания на говорливого близнеца, продолжал Сашка, — мамка мне поверила. Говорит: «Ладно, Саша, сиди дома, только марш под одеяло! И ноги попарь!». Я, само собой, дождался, пока она уйдет, повалялся чуток, а потом оделся — и на улицу. По двору пошлялся, на коньках покатался… А потом скучно стало. Мои-то друзья все в школе чалятся! В первой половине дня во дворе одна мелюзга гуляет. Ни в снежки, ни в хоккей не поиграешь! В общем, решил я домой вернуться — и понимаю: дверь захлопнул, а ключи забыл!

— И че? — не понял прикола старшина Ахметов. — Вся история заключается в том, как ты мамку под дверью ждал?

— Да ты слушай! — воскликнул Зяблик. — Мы на первом этаже живем! И пару раз уже было такое, что кто-то из взрослых ключи забывал. Через окно потом лезли. Вот и я решил: почему бы и нет? Подтянулся — и вперед! Лезу, лезу, и вдруг чую: входная дверь