Молох - Оксана Николаевна Сергеева

Глава 1

Едва Лев Суслов вошел в свой офис, секретарша сообщила, что к нему едут Керлеп и Виноградов. Лёва хотел попросить кофе, но после этой новости решил выпить виски, ибо встреча с этими двумя не сулила ему ничего хорошего.

Он прошел к себе и плеснул в стакан приличную порцию односолодового, однако не успел сделать ни глотка: дверь шумно распахнулась, и в кабинет вошли Илья Керлеп по прозвищу Чистюля и Максим Виноградов по прозвищу Скиф.

– О, Евражка, а ты чё уже на стакане? Правильно. Кто празднику рад, тот вообще не просыхает, – посмеялся Виноградов и хлопнул его по плечу.

Рука у Скифа была тяжелая. От удара Суслов качнулся вперед, клацнув зубами о стекло.

Выругавшись про себя, Лёва поставил бокал на стол и расплылся в подобострастной улыбке:

– Добрый день, господа. Чем я могу вам помочь?

– Ты себе помоги, а нам всего лишь шлюха нужна, – сказал Чистюля, усаживаясь в кожаное вольтеровское кресло. – Или на твоей шлюхоферме чем-то еще торгуют?

Тщательно скрывая недоумение, Суслов подал всем руку, предложил Виноградову сесть, но Скиф прошелся по кабинету и встал, облокотившись на стеллаж.

– Ты же помнишь, что у нашего общего друга сегодня день рождения? – сказал он.

– Обижаете, господа. Как не помнить? Самые шикарные девочки сегодня будут у вас.

Недоумевал Лёва не от вопроса. В его элитном эскорт-агентстве было полно красоток на любой вкус. Чтобы взять понравившуюся, ни этим двум, ни их другу разрешения не требовалось. Их несвятая троица уже давно всё под себя подмяла, а потому регулярно имела не только свой процент от его весьма нескромного дохода, но и его шлюх.

– Это понятно. Но имениннику нужно что-нибудь особенное. Тридцать три года как-никак. Знаменитое число. Сюрприз хотим сделать, – пояснил Чистюля. – Она должна быть особенная во всех смыслах. Шикарная, красивая…

– Господа, у меня все красивые, – снова улыбнулся Суслов, чувствуя какой-то подвох.

– Не все, Лёва, не все, – брезгливо покривился Илья и продолжил: – Пускай блондинка будет. Утонченная, образованная…

– А с образованием на хера? – поинтересовался Скиф.

– Как это на хера? Кир Владиславович у нас большой интеллектуал, человек интеллигентный, начитанный. Сын профессора все-таки. Вдруг ему поговорить захочется? – усмехнулся Чистюля.

– Тоже верно, – поддакнул Суслов, прекрасно зная, что этот интеллигентный и начитанный сын профессора может легко и непринужденно выпустить кишки из неугодного ему человека.

Причем самолично и не поморщившись.

– Короче, Евражка. Нам нужна шикарная телка с высшим образованием. И чтобы девственница была.

– А про девственницу ты когда придумал? – тут даже Виноградов удивился.

– Только что. Нам же особенная нужна, – самодовольно улыбнулся Керлеп, обнажая белоснежный ряд зубов.

– Бля, Чистюля, ты как всегда…

– А что особенного в обычной шлюхе? Пусть тогда уж девственницей будет. А то скажи ему, что особенная нужна, он бэдэсээмщицу пришлет. Сомневаюсь, что Молох мечтает, чтоб ему какая-нибудь проститутка жопу надрала.

Скиф расхохотался и, двинув локтем, случайно смахнул с полки статуэтку льва. Фарфоровая фигурка, грохнувшись об пол, раскололась надвое, и голова у льва отвалилась.

Виноградов поднял обе части, покрутил в руках и приткнул обратно на полку.

Суслов застонал про себя, непроизвольно потянулся к бокалу и глотнул виски, не решаясь произносить вслух, что вещица была антикварной и стоила ему бешеных денег.

– Так что по девкам? – Керлеп вернул разговор в прежнее русло.

– Зачем такому искушенному человеку неопытная девочка? – решила вмешаться Виола, всё это время стоящая в кабинете молчаливой тенью.

– Ви, утихни, сами разберемся. Кофе лучше принеси, – отмахнулся Скиф от секретарши. – Ну! Тебя по заднице шлепнуть для разгона?

Виола, в очередной раз проявляя чудеса самообладания, тихо удалилась за кофе.

– Действительно, господа! У нас девочки опытные, просто сказочные, на любой вкус… – подхватил Суслов, подозревая, что разбитый лев не последняя его потеря.

– Два часа у тебя, Евражка, – оборвал его Виноградов.

– Позвольте, как я вам найду девочку под ваш запрос за такое короткое время? Вы же понимаете, что это не наш профиль.

– Не твой профиль – не наша проблема. Это ты у нас блядский начальник, и все твои сказочные шлюхи с чьего-то члена начинали. Вот и найди нам шлюху, которая еще не побывала в гостях у сказки. А не найдешь, спалю твой курятник вместе с тобой, а пташек всех на волю выпущу.

Суслов тяжело осел в кресле, прекрасно зная, что обещание Скифа не фигура речи.

– Почему на волю? Пташек можно кому-нибудь другому продать за дорого, – рассудительно отозвался Чистюля. – Зачем валить такой прибыльный блядобизнес?

– А давай себе оставим? Тоже бордель откроем, – посмеялся Виноградов. – Почему у нас своего борделя нет?

– Потому что ты там жить будешь. Потому у нас борделя нет, – с усмешкой ответил Керлеп.

– Зато шлюх искать не надо.

– Зато тебя самого искать надо будет. В общем, Лёва, ты нас понял. Не найдешь девочку – вернусь, наведу порядок на твоей шлюхофабрике.

Суслов побледнел. Скиф снова засмеялся: если Чистюля присылал свою бригаду для уборки – значит, все уже умерли.

Когда Виола принесла три чашки кофе, мужчины уже уходили.

Виноградов притормозил около нее, глумливо улыбнувшись:

– Ви, а ты не хочешь, как это у вас говорят, тряхнуть стариной?

Виола, подавив глухое раздражение, ничего не ответила. Молча стояла перед ним с подносом, глядя в его смеющиеся серо-стальные глаза. Невольно ее взгляд скользнул по тонкому шраму, который пересекал щеку, начинаясь у виска и обрываясь на скуле. Эта отметина совершенно не портила его суровое, но привлекательное лицо и даже придавала ему некий шарм, если можно так выразиться. Хотя Виноградова сложно назвать обаятельным, как, впрочем, и остальных его напарников. Все трое большие мерзавцы и отъявленные негодяи, наглые и беспринципные. Бестактно выражающие все свои желания, как и нежелания тоже. Хотя, честно говоря, Виола не могла сказать, кого боялась больше: Скифа с его демонстративным напором и открытой агрессией или Чистюлю с его вечным выражением брезгливости на красивом лице и холодной расчетливостью. Про Молоха и говорить нечего. Он вообще не подходил ни под один из известных ей мужских типажей,