Мое влечение - Кирра Вейн

Лекция по патофизиологии тянулась бесконечно. Профессор Семёнов, старый педант с вечно недовольным лицом, монотонно вещал о механизмах развития отёка лёгких, а я механически конспектировала, хотя мысли были далеко. Запах формалина и старой бумаги в аудитории смешивался с чужими духами и дешёвым кофе — классический коктейль любого медицинского вуза.

— Юля, ты слушаешь? — толкнула меня в бок соседка Анька. — У тебя глаза остекленели.

— Слушаю, слушаю, — соврала я, поправляя очки. На самом деле я уже час думала о том, что после пар — сразу в «Кофе и Круассаны», и смена обещает быть адской. В пятницу вечером всегда полно клиентов, а Миша, мой напарник по смене, опять будет приставать с дурацкими шутками.

— Гидростатический фактор, — бубнил профессор, тыкая указкой в слайд. — Повышение давления в капиллярах...

Я вздохнула. Двадцатый год жизни, третий курс меда, работа официанткой и съёмная квартира, которую оплачивают родители. Без них я бы не справилась. Спасибо им, огромное спасибо, особенно когда в общежитии мне не нашлось места, а стипендия — смешные копейки. Каждый вечер, возвращаясь в свою маленькую студию на окраине, я чувствовала себя благодарной до дрожи. Даже если за окнами шумно и соседи сверху вечно передвигают мебель.

—

В «Кофе и Круассаны» я влетела за пятнадцать минут до начала смены, переоделась в форменную рубашку и чёрные брюки, стянула волосы в тугой пучок. Уже через час ноги гудели, через два — к ним присоединилась поясница. Заказы сыпались один за другим: капучино, латте, раф, круассаны с шоколадом, вишнёвый пирог. Улыбаться, улыбаться, улыбаться — главное правило официантки.

— Юль, ты сегодня просто богиня, — прошептал Миша, когда я проносилась мимо него с подносом, уставленным чашками. Он подмигнул, нагло оглядывая меня с ног до головы. — Может, после смены выпьем кофе? Я угощаю.

— Миша, у меня нет времени, — ответила я даже не оборачиваясь.

— Ну вечно ты занята. Может, всё-таки дашь мне шанс?

Я закатила глаза, надеясь, что он не заметит. Миша был хорошим парнем, симпатичным, даже забавным, но внутри меня ничего не дрожало, когда он смотрел так. Вообще никогда ни с кем не дрожало. Я не была хладнокровной или закомплексованной — просто ни разу за двадцать лет не встретила человека, к которому захотелось бы прикоснуться по-настоящему. Я ждала, сама не зная чего. Наверное, какого-то щелчка, искры, чтобы вдруг поняла: «Это он».

Но Миша точно был не он.

— Отстань, а? — устало попросила я, поставив поднос на стойку. — Я хочу дожить до конца смены без твоих подкатов.

— Жестокая ты, — усмехнулся он, но отошёл.

Смена закончилась в 22:00. Я выдохнула так, словно меня отпустили из заложников. Переоделась, накинула куртку и поплелась к остановке. Автобус был полупустым, за окном мелькали огни ночного города, и я чувствовала, как усталость разливается по телу тягучим сиропом. Голова гудела, ноги ныли, хотелось только одного — рухнуть в кровать и не вставать до завтрашнего вечера.

Дома в 23:39, в своей маленькой студии, я первым делом скинула одежду в корзину для стирки, включила воду в душе и встала под горячие струи. Пар окутал меня, смывая запах кофе, молока и усталости. Завтра выходной в универе, только на работу вечером, можно поспать часов до одиннадцати. Может, даже сходить в парк, если погода позволит.

Вода шумела, я прикрыла глаза и почти провалилась в дрёму, когда поняла, что забыла взять с собой одежду. И бельё. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт.

Я выключила воду и выругалась вслух:

— Ну, Юля, ты и растяпа...

Из ванной было не выйти без полотенца — холодно, особенно в марте, когда батареи греют едва-едва. Я завернулась в большое махровое полотенце, закрепила его у груди и шагнула в коридор.

Тишина.

И вдруг — скрежет. Со стороны входной двери.

Я замерла. Сердце ёкнуло, а потом загрохотало. Я не успела даже вдохнуть, как дверь с грохотом распахнулась, и в коридор ворвались люди. Много людей. Чёрные балаклавы, чёрная форма, оружие в руках — короткие автоматы, пистолеты. Они двигались быстро, бесшумно и слаженно, как машины.

Я открыла рот, но звука не вышло. Восемь человек. Восемь вооружённых мужчин в моей маленькой квартире. Я в одном полотенце, мокрая, беззащитная, на грани того, чтобы закричать, но голос застрял где-то внутри — в ужасе, который сжал горло ледяной рукой.

— Стоять! — рявкнул кто-то. Голос низкий, жёсткий, режущий, как лезвие. — Не двигаться!

Я попятилась назад. В следующую секунду кто-то оказался рядом, схватил за плечи и прижал к стене так, что я ударилась спиной о стену и не могла пошевелиться. Холод поверхности прошел по моей спине, прямо между лопаток, и я почувствовала, как дрожь пробегает по позвоночнику.

— Сидеть! — приказ повторился, и меня грубо потянули вниз.

Я осела на пол, прижимая к груди мокрое полотенце, которое всё ещё держалось, но только чудом. Слёзы хлынули сами собой, дыхание сбилось. Я не понимала, что происходит. Это грабёж? Ошибка? Они не похожи на обычных бандитов — слишком вышколенные, слишком быстрые.

Кто-то из них прошёл в квартиру, я слышала шаги, звуки передвигаемой мебели. Кто-то остался в коридоре, и я чувствовала на себе взгляд. Один из них — тот, что прижал меня к стене, — стоял рядом, и я видела его глаза сквозь прорези в балаклаве. Они были светлыми. Серебристо-серыми. И смотрели на меня в упор. Я не могла разобрать, но этот взгляд пронзил страх, на секунду заставив забыть об оружии наведенном на меня.

— Чисто, — доложил кто-то.

— Проверь ванную, — бросил тот, сероглазый.

Я всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, но истерика уже подкатывала к горлу.

— Пожалуйста... — выдавила я. — Что происходит? Пожалуйста, я ничего не сделала...

Сероглазый наклонился ко мне. Его лицо было в двух сантиметрах от моего — балаклава, прорези, эти странные глаза. От него пахло порохом, потом и чем-то острым, как металл.

— Заткнись, — сказал он тихо, но так, что у меня мурашки побежали по коже. — Сейчас разберёмся. Сиди и не дёргайся.

Я замерла. В его голосе не было угрозы, но было что-то другое. Что-то, что я не могла объяснить. Он снова посмотрел на меня, и на этот