Велесовы сыны - Дмитрий Васин
Там ведь недалеко половцы, печенеги и другие поганые, коими Тугарин-Змей заправляет.
Медленно оглядев приятеля, Уголёк не стал озвучивать мысли промелькнувшие в голове: «Хорошо бы ещё узнать, откуда ты всего этого поднабрался? Ты же в Тридевятом, вроде бы ещё не бывал? Или информацию от меня утаил?!
Ладно, можно не спрашивать, выясним! Только кореша так не поступают!»
— Представляешь, Уголёк, эти амазонки мужиков даже на дух не переносят! Во всяком случае, заявляют они именно так. Ну, а как там на самом деле всё обстоит, нам никто уже и никогда не расскажет.
Ну, а те кентавры, всё же больше лошади, нежели человеки.
С ними можно и так, и этак. И как с конями, и как с мужчинами. Главное, чтобы консенсус не потерять. — Домовой сально улыбнулся во весь свой зубастый рот и встопорщил усы, без того стоящие колом. — А случись какой-нибудь военный конфликт, то кентавры воины могучие и бесстрашные. Воевать с ними, себе дороже. Потому-то с той стороны, никто в нашу сторону и не лезет.
Ну, а когда никто не воюет, на них можно верхом кататься. Скачки устраивать. Вообщем кавалерия — это сила.
Амазонки, они хоть и женщины, но военную науку получше иного мужика понимают.
Синеглазка, Усоньше Виевне внучатая племянница и поэтому её никто особо не напрягает. С такой бабушкой ссориться дураков почти не находится. Хотя редкие исключения и всё же встречаются.
Рыжий кот видимо устал, и поэтому завершил своё повествование в трёх словах: «Ну, а на последнем рубеже — четыре преграды! Соловей-Разбойник, Змей Горыныч, великаны Волоты и сама Ягиня — Усоньша Виевна! Все пути, что ведут к Великому Болоту или спускаются в Царство Нави, под их контролем. Из болота этого, собственно говоря, жизнь во всем Тридевятом и зародилась.»
****** ****** ****** ****** ****** ******
Между тем старики были так увлечены разговором, что не замечали вокруг себя никого и ничего. Мало ли котов шляется по округе? Каждого запоминать много чести.
Люди, наших местных котов за свящённых животных, никогда и не почитали.
Аристарх Витимович яростно жестикулируя, что-то объяснял приодетому во все новое лешему.
Тот, в хороших юфтевых сапогах и косоворотке, смахивал скорее на побитого жизнью приказчика. В облике рыжебородого не хватало, разве только картуза и безрукавки, а ещё часов-луковицы на длинной цепочке.
Если бы добавить сюда ещё и этот нюанс, то полнейшая аналогия была ему обеспечена.
Прямо-таки гоголевский персонаж, вылитый приказчик помещика Манилова сошедший со страниц «Мертвых душ».
— Ты мне вот что объясни, брат лихой! Почему это Марина Игнатьевна тебя дедом Пихто, как и раньше, по-прежнему величает? — Участковый заметно волновался, а поэтому плохо выговаривал окончания. — Тебя ведь теперича, Иваном Кузьмичом Косопузенко зовут! Потому как ты мне, после того, кровным братом приходишься, если я всё правильно понимаю! Или я чего-то запамятовал?!
От обиды руки у бывшего участкового лихорадочно тряслись: «Как же это так получается? Брат ты мне или не брат? Ну-ка не молчи, отвечай! Сам же говорил, клятва на крови, это сразу и навсегда! Братство на веки вечные! А выходит, что ты меня обманул?!»
На что Леший ему спокойно, грамотно, с пониманием дела и расстановкой всех тонкостей, объяснил.
— Для тебя и других людей, что из этого мира — я Иван Кузьмич Косопузенко! Потому как, у вас, в леших и разных духов, по большому счёту, никто не верит!
Это значит, что дед Пихто для современного человека персонаж вымышленный