Муж моей подруги - Мила Младова

Володя бежит к нам — высокий и красивый, одетый только в плавки и кроссовки. Его плечи обгорели, кожа блестит от пота. Наверняка, косил траву.

— Я только что сам рулил! — кричит Ваня.

— Я видел. Ты молодец. Эля не могла дождаться твоего приезда. — Он берет Ваню за руку, поворачиваясь, чтобы сказать нам: — Кира и Митя в доме.

Максим открывает багажник, и мы берем в руки тазик с салатом, сумку с полотенцами и купальниками и пакет с двумя бутылками белого вина, а затем несем в дом. Кира там, на ней красивый летний сарафан. Она склонилась над столом, погруженная в свои мысли, ее лицо мрачное, даже печальное.

— Кирочка, — зову я тихонько.

Она подпрыгивает, пораженная, и в одно мгновение преображается.

— Вы уже приехали! Привет! Рита, смотри, что я для тебя испекла!

Она машет руками, демонстрируя пирог с черникой — любимое блюдо Риты. У Киры мука на щеке и локте, а глаза опухшие и воспаленные.

— Очень круто, тетя Кира, — говорит Рита.

— Самой нравится.

— Как я по тебе соскучилась! — Я обнимаю ее.

— Где Митя? — спрашивает Рита, оглядываясь по сторонам.

— А ты как думаешь?

Рита уже ушла в комнату, из которой доносились громкие звуки компьютерной игры.

— Володя на улице докашивает газон, — говорит Кира Максиму. — Потом он предлагал искупаться в пруду.

— Отлично, я с ним, — говорит Максим и идет к двери.

Сквозь высокие окна я вижу, как Ваня и Эля колесят по участку на велосипедах. На солнце каштановые кудри Вани приобретают более светлый оттенок; к концу лета он станет практически блондином.

У Вани часто бывают приступы кашля после активности. Хорошая мать уже давно отвела бы его в больницу, но я боюсь услышать то, что мне там скажут.

— Я оставила полотенца во дворе, — говорит Кира.

Максим присоединяется к Володе. Двое мужчин идут по тропинке к калитке — один высокий, светловолосый и худощавый, другой небольшого роста, с темными волосами и коренастый. Я говорю:

— Я, пожалуй, тоже поплаваю, — но Кира кладет ладонь мне на плечо.

— Подожди. Я хочу поговорить.

— Кира, давай потом.

— Юля, пожалуйста. — Ее лицо краснеет, она заливается слезами. — Юленька, он умирает.

Я чувствую всю ее боль. Я обнимаю Киру и прижимаю к себе, как будто она мой ребенок.

— О, милая.

— Володя не позволяет мне говорить об этом. Он такой черствый! И нетерпимый!

— Володя просто волнуется, — уверяю я Киру. — Это нормально. — Я выдвигаю стул. Мы сидим лицом друг к другу. — Рассказывай.

— Он такой худой, — плачет Кира. — И его кожа…

В течение нескольких последних лет Кира работает волонтером в хосписе, ухаживает за молодым человеком по имени Кирилл, больным СПИДом. Володя опасается, что Кира каким-то образом заразится или принесет болезнь домой к своим детям. У них было много стычек из-за этого. Кира настаивает на продолжении своей работы с Кириллом. Володя в отместку отказывается слушать хоть слово об умирающем человеке. Не помогает и то, что Кира, если и не влюбилась в Кирилла, то, по крайней мере, испытывает к нему глубокие чувства, и не только платонические. Для Киры Кирилл красивый, забавный, творческий, отзывчивый. Она приносит ему в больницу домашнюю еду. Она подстригает ему ногти. Она расчесывает те волосы, которые у него остались. Она растирает ему спину. Часто они сидят, слушая музыку, держась за руки.

— Я хочу привезти сюда Гуччи, — говорит Кира, плача. Гуччи — йоркширский терьер Кирилла. — Я обещала Кириллу, что найду ему хороший дом. И Гуччик знает меня, доверяет мне.

— Что говорит Володя?

Кира фыркает.

— А ты как думаешь? Он против. Говорит, что одной собаки нам достаточно. Кира встает, хватает салфетки, сморкается и снова садится.

— Володя говорит, что Гуччик расстроит Изольду. Типо она будет ревновать. Боже, Изольда такая толстая и ленивая, может, ей наоборот пойдет это на пользу! Хоть побегает и растрясет свои жиры.

— Дело не в Изольде, Кира. Дело в том, что Гуччик — собака Кирилла, а Володя ревнует тебя к нему.

— Да, так и должно быть! — Кира всхлипывает. — Кирилл любит меня так, как никто никогда не любил! Кирилл любит меня всей душой. О Боже, как я буду жить без него?

Горе переполняет ее. Кира сгибается пополам, все ее тело сотрясается от рыданий. Она опускается на колени на прохладный кафельный пол.

Я оглядываюсь. Митя и Рита все еще в своем логове. Младшие дети катаются на велосипедах. Пруда не видно, но мужчины, должно быть, там.

— Кирочка. — Я опускаюсь на колени рядом со своей подругой и обнимаю ее. — Милая. Мне так жаль.

— Я хочу проводить с ним как можно больше времени.

— Ладно. Я присмотрю за Элей и Митей.

Кира качает головой.

— Спасибо. Я хочу сказать Володе, что тусуюсь с тобой.

— Нет. Кира, я уже и так вру ему.

Володя терпеть не может, когда Кира с Кириллом, поэтому последние полгода она говорила Володе, что видится с Кириллом дважды в неделю, днем, пока дети в школе. На самом деле она навещала его раз пять в неделю и говорила Володе, что она со мной. Кира попросила меня помочь ей, и я согласилась; я считаю, что в этой лжи нет ничего плохого. Эта ложь никому не причиняет вреда.

Я не говорила об этом Максиму. Он бы взбеленился. Удивительно, как легко притворяться, что я чем-то занята большую часть своего дня, и мой собственный муж ничего не подозревает. Да, я чувствую себя виноватой, но мне это даже нравится. Это дает мне иллюзию свободы. И все же мысль о расширении масштабов лжи не привела меня в восторг. Это увеличило бы шансы быть пойманной.

— Каждый день, кроме воскресенья. Юля, не качай головой, послушай меня. Кирилл умирает. Он уйдет к концу лета. Кроме меня у него никого нет.

Это правда. Его родители отреклись от него, когда он признался им, что болен. У него много друзей, но некоторые из них просто не могут принять эту болезнь, а другие слишком заняты своей жизнью.

— Я подумала, мы могли бы сказать, что вместе ходим на какие-нибудь курсы. Что думаешь? Макияж или английски, неважно, Володя не будет вдаваться в подробности. Пока он думает, что мы с тобой вместе, он будет спокоен. Ему вообще, по большому счету, пофигу…

— Я не знаю, Кира. Это сложно.

Кира встает и ополаскивает лицо холодной водой.

— Я должна видеться с Кириллом каждый день.

— Ты должна