После нас ничего не осталось - Даша Черничная

Без приглашения сажусь около отца, Сэм и Олег остаются стоять около входа, как верные псы.

— Я приехал, чтобы лично задать тебе вопрос, — говорю отцу.

— Слушаю.

— Десять лет назад ты солгал мне, и все факты, которые ты предоставил мне, были ложью?

— Ты снова о той девке? — вздыхает тяжело и закашливается.

— Она не девка, — уточняю мрачно. — Эта женщина была моей женой.

— Эта женщина трахалась с другим и залетела от него. Точка, — отрезает. — Я думал, ты забыл про нее, — так нет же, вылезла.

В каждом слове отца яд.

— Сколько можно, Илья! Я думал, ты распрощался с ней. Но нет, снова полез. На черта?

Я оборачиваюсь к Сэму, но обращаюсь к отцу:

— Ты солгал мне, отец. Тамара не родила. Ребенок Тамары мертв.

Мне физически больно говорить эти слова, они ложатся смогом на мое личное пепелище, растравляя рану еще сильнее.

— Я не солгал тебе, — безразлично говорит отец. — Ты спросил, что с ребенком Тамары. Я тебе сказал — родила, просто не уточнил, что родила она мертвого ребенка.

Резко оборачиваюсь к отцу. Его взгляд, в отличие от немощного внешнего вида, ярок и полон злости.

— Ты посчитал, что это незначительный факт?

— Я посчитал, что данный факт не заслуживает внимания.

Внутренности скручивает в узел из-за тупой боли от этих слов.

— Илья, ты бы начал чувствовать к ней жалость, а все, что ты должен чувствовать, это ненависть за предательство. Вот и все. Так что я не понимаю, почему ты примчался ко мне за полторы тысячи километров, чтобы спросить о ней!

Я откидываюсь на спинку кресла, глядя на бледного отца.

— Это ты приказал уничтожить всю информацию о Тамаре?

Отец закашливается и заскорузлым, практически не сгибающимся пальцем стирает слезу.

— Твоя Тамара мне не сдалась, Илья. Я вычеркнул ее из жизни и тебе советую сделать то же, — откашливается последний раз. — Делать мне больше нехер — подчищать информацию о ней.

— Что ж, все ясно, — поднимаюсь и иду к двери.

— Илья! — зовет он, и я поворачиваюсь к отцу. — Неужели это все, что тебе было нужно?

Мне нужно больше, но ты мне этого не дашь.

— Это все.

Выхожу за дверь, Олег следом.

— Я так и не понял, зачем это все, — тихо говорит мне. — Он бы все равно не сознался, даже если бы ты приставил пистолет к его лбу.

Выйдя из дома, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Олегу:

— Теперь отец знает, что я не успокоюсь. Он ошибется, Олег, а я буду этого ждать.

* Тамара *

— Тамара Валентиновна, вы что, совсем не понимаете? Валера уже должен был похудеть! — женщина нервно перебирает ремешок сумки.

У нее красное сердитое лицо, а настрой и того хуже.

Вот уже четвертый раз она приходит ко мне с сыном, которому двадцать пять лет.

На приемах в основном говорит его мать, а он открывает рот, только если хочет напрямую задать какой-то вопрос.

Валера весит двести десять килограммов, но не особо переживает по этому поводу, а его мать требует от меня волшебную таблетку, которая решит проблему, — желательно за очень короткий промежуток времени.

— Выпишите ему таблетки, какие-нибудь уколы, что угодно, только чтобы он худел! — говорит она мне с пеной у рта.

— Я понимаю ваше беспокойство, — спокойно отвечаю. — У вашего сына инсулинорезистентность, повышенный инсулин, нарушен углеводный обмен. Таблетки и уколы без изменения питания и образа жизни не дадут результата.

— Вот именно! — она всплескивает руками. — Значит, вы как-то не так лечите! Другие врачи сразу назначают метформин, гормоны, а вы… диета, ходьба, сон! Это что, все, что вы можете?

— Нет, не все. Но это основа. — Поворачиваюсь к пациенту. — Как вы себя чувствуете? Сильная ли усталость после еды? Тянет ли на сладкое?

— Да, — тихо отвечает парень. — После обеда сразу хочется спать. И постоянно голодный.

— Это типично для вашего состояния. Инсулин высокий, клетки не чувствуют его. Организм думает, что глюкозы мало, и требует еще.

— Ну вот! — мама снова вмешивается. — Значит, ему нужны лекарства!

— Лекарства будут, но позже. Сначала режим, — кладу перед ними лист с рекомендациями. — Три основных приема пищи, без перекусов. Убираем сладкие напитки, соки, выпечку. Ужин за три часа до сна. Сон не менее семи часов. И ежедневная ходьба минимум сорок минут.

— Ходьба? — мама нервно смеется. — Тамара Валентиновна, он работает в офисе, устает! Ему не до ходьбы!

— Тогда ему не до здоровья, — мягко, но твердо отвечаю, глядя на парня. — Вы хотите, чтобы он похудел, но не готовы изменить то, из-за чего он набрал вес.

— Мы готовы! — парирует мама резко. — Просто не такими темпами. Нам нужно быстро!

— Быстро у нас только осложнения, — говорю строго. — Диабет, жировая болезнь печени, проблемы с сердцем. Вы это хотите ускорить?

Мама замолкает, сжимает губы.

— Я не запрещаю лекарства, — продолжаю. — Но они будут работать только вместе с режимом.

По лицу женщины вижу, что она шла сюда за другим исходом, а Валерию вообще глубоко наплевать на рекомендации — его и так все устраивает.

— Мне, конечно, вас изрядно перехвалили, — бросает женщина мне в лицо чуть ли не с брезгливостью.

Некстати вспоминаю дни, проведенные на практике под руководством Вельского. Я любила операционные дни, когда остаешься наедине с единомышленниками и делаешь свою работу.

— Я-то думала, вы нам поможете, но вот уже который прием мы тратим время попусту! — выплевывает она.

— Вы можете обратиться к другому специалисту, — говорю ровно. — Желание выслушать еще одно экспертное мнение — нормально.

Они не будут лечиться, они пришли сюда не за этим. Хотя бы просто потому, что двухсоткилограммовому Валере это не нужно. У него и так все хорошо.

— Я буду жаловаться на вас. — Женщина резко поднимается на ноги.

— Ваше право, — отвечаю по-прежнему спокойно.

Мать Валеры тянет его наверх, он поднимается, опираясь о