Бывшая жена - Марика Крамор

Теперь, когда Дениса нет рядом, эти мысли обрушиваются лавиной, терзают и царапают душу, не дают покоя. Я будто сама виновата в том, что мы сломались. Будто можно было поступить иначе: мудрее, терпимее, внимательнее, спокойнее. Мой вспыльчивый нрав тоже внес свою лепту…

Я оттолкнула Дэна, тогда не получилось иначе, а теперь очень об этом жалею. Теперь так хочется вернуться к нему и обнять крепко-крепко, чтобы он знал, как сильно мне нужен. Когда я увижу его в следующий раз… Я обязательно признаюсь ему в этом! Обязательно! Если увижу…

Поднимаю голову. Чувствую себя еще более растерянной и дезориентированной. Что задумал Ольховский? Он здесь или пока не приехал? Если здесь, то чего ждет? Почему еще не пришел? Но больше остальных меня мучает другой вопрос: как же отсюда выбраться…

Поднимаюсь. Вот уж точно не время сидеть на месте и ждать своего часа, как бедной овечке.

Подхожу к двери. Пальцы смело сжимают ручку, осторо-оожненько опускаю ее, а вдруг…? Но дверь никак не реагирует.

Вздыхаю. Снова оглядываюсь. Ну почему я не захватила с собой телефон?! Сунула бы в карман, и было бы мне счастье! Интересно, а в доме вообще хоть кто-нибудь есть? Судя по размерам, здесь должна быть прислуга. Или наемные рабочие. Уборщица. Садовник. Да хоть кто-то! Из комнаты не выйти, через окно не вылезти. Надолго меня здесь заперли? И что делать? Молча ждать своего часа? Где-то же должна быть лазейка? Правда? Должна! Ну пожалуйста…

— Помогите!!! — громкий крик позволяет взбодриться. Если в доме кто-то есть, наверняка им не понравятся бесконечные возгласы! Должны прийти и меня усмирить. Правда, что делать, если кто-то войдет, я пока не придумала. Но хотя бы тогда станет понятно, одна я в этой человеческой клетке или нет.

— Помогите!!! Есть здесь кто-нибудь?!

Тишина. И даже слабое эхо не гуляет по комнате в ответ. Все, конечно, хорошо, но такими темпами у меня сядет голос. А этого точно допускать нельзя!

А что? Господин мэр совсем не боится оставлять меня одну в своем доме? Хм… Проглядываю углы и поверхности предметов. Камеры… Где-то обязательно должны быть камеры! Не могут меня сюда выпихнуть и даже не следить за тем, что я делаю.

Ощущение безысходности накатывает волной, пытаясь парализовать волю. Но я отгоняю его. Не время раскисать! Нужно хоть что-то сделать!

Снова подхожу к окну. Разглядываю его. Тщательно так разглядываю. Неторопливо. Спокойно. Как будто это не на меня у отбитого Ольховского дрянные планы. Оглядываюсь по сторонам. На журнальном столике подмечаю вазу с цветами. Хм… Керамическая. Красивая. Расписная. И явно увесистая! Я приближаюсь к ней медленно. Провожу ладонью по гладкой поверхности. Любуюсь формами.

Поднимаю ее с трудом: она действительно оказывается очень тяжелой. Несколько шагов в сторону. И я с размаху швыряю ее в окно.

АНАСТАСИЯ

Меня и саму оглушает на мгновение, пока и стекло, и ваза одновременно, словно от взрыва, разлетаются на мелкие осколки, образуя зияющую дыру в окне. В комнату врывается свежий воздух, принося с собой запах дождя и мокрой земли. Удивительное совпадение: именно в этот момент за окном начинается жуткий ливень.

Смотрю на образовавшуюся брешь и... с упавшим сердцем обнаруживаю, что она недостаточно большая, чтобы пролезть. Это открытие оглушает. Сердце колотится, словно пойманная птица. Адреналин бурлит в крови, притупляя страх. Собираю волю в кулак, чтобы не пасть духом.

Подхожу ближе к окну, с помощью штор стряхиваю с подоконника осколки, забираюсь на него и осторожно выглядываю наружу. За газоном нечетко виднеется высокий забор.

Меня как ушатом ледяной воды облили, честное слово. Поддавшись порыву швырнуть в стеклопакет вазу, я, честное слово, не рассчитывала, что он разобьется. Но даже если и так… Через эту дыру полезет только сумасшедший, ибо я рискую перерезать себе артерию, лишь просунув в это отверстие голову.

И что я имею в итоге? Разбитую вазу, испорченное окно и такие же отвратительные мысли, как и погода за окном. Ну, представим, что я все-таки выбралась из дома и добралась до забора. И? Он такой высоченный, что я при всем желании не смогу через него перелезть.

Отлично, Настя, просто отлично! Раньше хоть тепло было, а теперь холодные потоки воздуха медленно, но верно заполняют одинокое пространство вокруг меня.

Шик. Блеск. Красота.

Да и вазу жаль, пусть мне и дела до нее не должно быть.

Вот как теперь быть? Ни телефона. Ни каких-либо других возможностей связаться с внешним миром. И что-то мне подсказывает, если я буду продолжать кричать и стараться перебудить соседей, мне живо заткнут глотку. А может, здесь и нет никаких соседей? Вдруг дом на отшибе? Я вновь бессильно опускаюсь на диван.

Страшно? Безумно… Но я же должна найти выход! Ну, хоть что-то придумать!

Денис упоминал о пострадавших девушках. Я не собираюсь становиться одной из них! Не собираюсь! А замок выломать точно не удастся? Боже, Настя, ну что за глупые мысли! И что же, мне всю ночь сидеть не смыкая глаз в ожидании торжественного появления Ольховского?

Кстати, когда он собирается нагрянуть? Хм… Интересный вопрос. Что я знаю о его расписании? Одновременно все и ничего: оно забито под завязку, утром у него подъем в пять утра, а отбой… Мдэ. Логика тут бесполезна. Потому как по моей логике похищение человека — это уголовная статья, но Ольховский с этим утверждением, очевидно, может поспорить.

Если я не перестану выходить на связь, меня ведь должны хватиться? А Денис до сих пор не подозревает ни о чем? Ну ладно, еще эту ночь, но завтра днем он ведь должен почувствовать неладное? А Лесенок? Где он сейчас? Наверное, мокнет под дождем и жалобно плачет, и никто его не приласкает и не отогреет.

ДЕНИС

— Ну что? — с истерикой в голосе уточняет Лера, крепче прижимая к себе Леса. Сестренка Насти выглядит в этот момент очень напуганной и хрупкой. Сидит на Настиной кровати, притянув колени к груди. Лицо зареванное. Рядом с ней в волнении расположился Лес: он нервно рваными движениями вылизывает шерстку. Видимо, так кот пытается успокоиться и снять напряжение. Мои пальцы крепче сжимают телефон от бессилия: я… опоздал.

Лера поставила телефон на тумбочку, настроив на себя фронталку. Дрожащая ладонь пару раз быстро скользнула по серой шерсти, но подметив, как вздрогнул Лес, Лера перестала трогать