Мое влечение - Кирра Вейн

Сползла по стенке на пол, обхватив колени руками, заплакала. В голос. Всхлипывая, задыхаясь, чувствуя, как сердце разрывается на куски.

Он сказал всё правильно. Это было честно. Мы так договаривались. Я сама согласилась на эти условия.

Почему же так больно?

Почему так больно, когда он уходит?

Я сидела на холодном полу, уткнувшись лицом в колени, и плакала, пока слёзы не закончились. А когда они закончились — просто сидела, глядя в одну точку.

Я выплакала все слёзы, которые только могли поместиться во мне. Сидела на полу, обхватив колени, и внутри было так пусто и тихо. И в этой тишине родилось решение: отныне я буду следовать правилам. Он не обещал мне ничего большего, кроме того, что дал. И я приняла это. Я смогу. Почему нет?

Утром я встала раньше обычного. Подошла к зеркалу, посмотрела на своё опухшее от слёз лицо и решила, что сегодня я буду выглядеть так, чтобы чувствовать себя на все сто. Тушь, подводка, румяна — чуть больше, чем обычно. Принарядилась: надела любимую блузку, которая подчёркивала талию, и джинсы, которые так сильно облепляли задницу. И которые ранее стеснялась носить. В зеркале отражалась уверенная в себе девушка, и она готова жить дальше.

На работу я шла с твёрдой решимостью больше не метаться в ожиданиях. Запретила себе смотреть на телефон каждые пять минут. Он сам сказал: если захочешь — напиши. И я захочу! Мы на равных! Я взрослая, самодостаточная женщина, а не влюблённый подросток, который ждёт у окна.

После работы ко мне приедет Анька. Мы закупимся вином и будем смотреть «Секс в большом городе». Потому что у нас есть секс и мы — в большом городе!

Первый день после отпуска оказался той ещё каторгой. Кафе встретило меня привычным шумом и суетой, но Геннадий, как назло, был в своём худшем настроении. Он ходил по залу, цепляясь, как обычно, к каждой мелочи, и моё терпение трещало по швам.

— Юля, стойка грязная! — рявкнул он, проходя мимо. — Ты когда в последний раз её протирала?

— Я протёрла её двадцать минут назад, — ответила я, стараясь держать голос ровным.

— Двадцать минут назад — это не сейчас! — фыркнул он и ткнул пальцем в едва заметное пятно. — Посмотри! Клиенты не хотят видеть это!

Я сжала зубы и молча протёрла стойку ещё раз.

Через десять минут он снова прицепился!

— Юля, ты почему меню не обновила? Мы уже неделю как новое вино привезли! Оно должно быть в карте!

— Я только вышла с отпуска. Сейчас вот обновляю, — сказала я, с уже не скрываемой злостью.

— Значит быстрее! — бросил он и ушёл в подсобку.

Я обслуживала клиентов, стараясь не обращать внимания на его выпады. Улыбалась, принимала заказы, разносила блюда. За столиком сидела парочка, которая никак не могла определиться с десертом, и я терпеливо ждала, сохраняя профессиональную улыбку. Мужчина за соседним столиком долго и нудно объяснял, что в его стейке недостаточно прожарки, и мне пришлось забирать его обратно на кухню. Женщина с ребёнком требовала, чтобы я поменяла детский стульчик, потому что «этот неудобный». Я улыбалась, кивала и делала свою работу.

Но когда Геннадий в очередной раз подошёл ко мне и начал придираться к тому, как я разложила приборы на столике, я не выдержала.

— Геннадий, — выпалила я, и голос мой прозвучал громче, чем я планировала. — Отвалите! Если вам что-то не нравится — сделайте сами!

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела, как он ошарашенно моргает. Рот его открылся, но слова не находились. Он выглядел так, будто его ударили по голове сковородкой. Весь зал на секунду затих, и я заметила, как на меня смотрят коллеги и даже некоторые посетители.

Тишина. Геннадий стоял, переваривая мои слова, и я уже начала чувствовать, как вина поднимается изнутри. Зачем я на него накричала? Он же мой начальник. Хотя бы формально.

Я выдохнула и заговорила уже спокойным тоном.

— Извините, я сорвалась. Но я реально стараюсь делать всё как надо. Если есть конструктивные замечания — я готова их услышать. Но кричать на меня каждый раз... это не помогает.

Он моргнул, кашлянул и, не глядя на меня, буркнул.

— Ладно... Работай.

И развернувшись, скрылся в подсобке.

Я стояла, глядя ему в спину. Странное чувство. Гордость смешивалась с лёгким страхом — а вдруг он меня уволит? Но внезапно накрыло какое-то приятное освобождение. Да и плевать. Пусть увольняют!

Остаток вечера он ко мне не подходил. Ни слова. Даже взгляда не бросил. Я работала, и тишина в его присутствии была такой непривычной, что я даже начала скучать по его ворчанию. Ну, почти.

Перед уходом, когда уже снимала фартук, он подошёл к стойке. Я замерла, ожидая очередного выговора.

— Хорошего вечера, Юля, — сказал он тихо. И ушёл.

Я стояла, приоткрыв рот. Это был тот самый Геннадий, который ещё пару часов назад орал на меня из-за пятна на стойке? Я даже не знала, что он умеет говорить без крика.

______

Анька приехала ко мне ровно в одиннадцать, с двумя бутылками вина в руках и такими же сияющими глазами, как и всегда.

— Девичник! — закричала она с порога, сбрасывая туфли и бросая сумку на пол. — Я так соскучилась, подруга!

Она обняла меня, и её энергия передалась и мне. Мы быстро накрыли на стол — чипсы, фрукты, сыр, два больших бокала для вина — и уселись перед телевизором.

— Ну давай, показывай, что ты мне привезла! — потребовала она, пододвигая к себе пакет.

Я протянула ей подарки: кедровые орешки в мешочке и сережки-бижутерию — крупные, яркие, в виде подсолнухов.

— Ой, какие красивые! — она тут же примерила их и закрутила головой перед телефоном.

— Да. Прикольные, — улыбнулась я, открывая вино.

Мы чокнулись и сделали по глотку. На экране как раз шла та самая сцена — первое свидание Кэрри и Мистера Бига. Они целовались в машине, страстно и безудержно, и от этой сцены по экрану пробегала такая искра, что захватывало дух.

— Ну не знаю, — сказала Анька, отхлебывая вино. — Вот такая страсть... Я не верю, что такое бывает в реальной жизни. Чтобы прям голова отлетела и всё такое.

— Почему же не бывает? — ответила я, чувствуя, как на губы