После нас ничего не осталось - Даша Черничная

И снова с ревом и саднящим горлом бросаюсь на мужчину, но то ли сил во мне не осталось, то ли Артем готов к тому, что я могу наброситься на него, — он замахивается и бьет меня кулаком в лицо.

Новая волна боли пронзает голову, во рту появляется привкус крови, и я стираю ее с губы.

— Успокоилась? — холодно спрашивает Артем.

Я снова дергаюсь к нему, но в лоб мне упирается дуло пистолета.

Я проиграла и должна принять это.

— Теперь, я полагаю, да, — заканчивает он.

— Я ненавижу тебя, — выплевываю слова.

— Уверен, что переживу это, — говорит холодно.

— Ты просто сволочь, Артем. Решил манипулировать мной, чтобы начальник по головке погладил?

— У тебя странные представления о том, как устроен наш мир, — усмехается, а мне становится паршиво от осознания собственной беспечности.

— Мне не нужно иметь никаких представлений о твоем мире. Ты жалкий и ничтожный. Украсть женщину, ударить ее и приставить пистолет к голове — это все, что ты можешь? Просто верх мужественности.

На лице Артема ходят желваки. Мне кажется, если бы обе его руки не были заняты, он непременно ударил бы меня снова.

— Рот свой закрой, поняла? А то я могу случайно не довезти тебя.

— Да-да, вы, сильные мужики, только и можете, что воевать с бабами, на другое у вас кишка тонка. Где же тот Артем, который клялся мне в любви и предлагал уехать вместе в Москву? Который кормил меня враньем о заботе и поддержке?

— Ты!.. — рыкает зло. Его буквально трясет, но он продолжает вести машину. Мы покидаем город и выезжаем на трассу. — Когда я тебе предлагал все это, я понятия не имел, кто ты. Сейчас правила игры изменились, мне дали приказ: доставить тебя во что бы то ни стало, и я сделаю это. Если ослушаюсь — меня уберут. Усекла? Между тобой и собой я выберу себя.

— О боже, да ты просто эталон галантности.

— Ты не понимаешь.

— Я понимаю, что ты ублюдок, вот и все. Куда ты меня везешь? Зачем? Зачем вам я?

— Мы бы увезли его дочь, но он ее спрятал так, что не подобраться.

— Да, а я оказалась слишком наивной дурой, раз снова доверилась мужчине.

— Послушай, ты нужна живой.

— До каких пор? Мною будут шантажировать Лазарева, так?

— Я не знаю точно, для чего ты нужна.

— Слабак! — выкрикиваю. — Скажи ты уже мне, господи! Что ты кота за яйца тянешь, скажи как есть! Ты же видишь, я никуда не денусь!

Артем кидает на меня взгляд.

— Ты нужна не для того, чтобы шантажировать Лазарева. Вернее, все так, только шантажировать планируют его отца.

— Что? Вы с ума посходили? Неужели ты, зная, что со мной сделал его отец, думаешь, что он отдаст что-то за меня? Да он доплатит вам, если вы пристрелите меня.

— Ты ни черта не знаешь, Тамара, — язвительно усмехается Артем. — Мой шеф и отец Ильи некоторое время назад сотрудничали, но… они не сошлись во мнениях. Оказалось, что ты слишком ценна в этой войне и за твою голову отдать многое готов не только Лазарев-младший, но и Лазарев-старший.

— Чтоб вы все сгорели в аду! Все вы!

— Мы уже там, неужели ты не видишь?

Я отворачиваюсь к окну, осознавая свою участь. Меня убьют при любом исходе, это факт.

Надо было ехать на Дальний Восток. Там нужны врачи, я бы нашла себе работу. Отправилась бы туда и горя не знала, до меня туда точно не дотянулись бы эти щупальца.

Наверное.

Погрузиться в мысли и утонуть в самокопании не получается, нашу машину подрезают, блокируют с двух сторон — спереди и сбоку, сзади, полагаю, тоже.

Артем ударяет по тормоза. Я не пристегнута, поэтому лечу лицом прямиком в приборную панель. От удара я теряюсь в пространстве, лишь чувствую, как по щеке течет что-то теплое.

Дальше начинается хаос, звуки стрельбы, визг шин, крики.

Артем хватает меня за волосы, выходит из машины и вытаскивает меня следом. У моего виска его пистолет.

Он выставляет меня щитом перед собой, а я поднимаю взгляд и сразу же замечаю Илью. Рядом с ним Олег и другие люди. Все они целятся в меня.

Я чувствую взгляд Ильи на себе, вижу ядерную смесь злости и ненависти в его глазах. Он ведь просил меня ни с кем и никуда не выходить из больницы.

Страх окутывает меня, я замираю, деревенею в руках Артема.

— Дай нам уехать, и обещаю, что верну тебе ее, — он встряхивает меня. — Я высажу ее через два километра.

Затем снова встряхивает, потому что ноги отказываются меня держать, подгибаясь в коленях, а ему нужно, чтобы я стояла, чтобы была его щитом.

Артем продолжает:

— Я даю тебе слово, что… — говорит, но следом раздается хлопок, и Артем замолкает.

Я зажмуриваюсь.

Ничего не чувствую — ни боли, ни страха.

Только ноги перестают держать, и я падаю на землю.

Дальний Восток, ты был так близко. Жаль, что я не послушала себя.

* Тамара *

— Тома! Тома, смотри на меня.

Моего лица касается грубая пятерня, отводит волосы, прилипшие к коже.

Я открываю глаза и слепо гляжу перед собой. Первое и самое очевидное — я жива и относительно цела.

Поворачиваю голову вбок, туда, где собрались люди и где что-то лежит на земле.

Этим чем-то оказывается Артем.

Его голова вывернула под странным углом, а лицо обращено ко мне. На нем застыло неестественное выражение.

— Он мертв. — Я не спрашиваю, а озвучиваю кадр, который отпечатывается в моей памяти.

Я смотрела на Илью и видела его руку, заметила момент, когда перед выстрелом его палец сместился на курок.

— Он бы не отпустил тебя, Тома.

Илья передвигается, закрывая Артема от меня, и я больше не вижу труп.

— Скажи мне, начерта ты поехала с ним, ведь я же просил тебя…

Я поднимаю на него глаза.

На лице лице Ильи жалость и злость, он варится в этом, осознавая, что из-за него я снова была в опасности.

— Ведь ты же умная,