Опричник 4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров

Внутри у меня отпустило. Не до конца, но достаточно, чтобы вернулось дыхание.

— Ладно, — сказал я вслух и Невее, и деду. — Доверяю.

— Хорошо, — кивнула Невея. — Тогда последнее.

Прародительница отвела меня в другой конец зала. Из пустой стены выдвинулась небольшая подставка, на которой лежал нож. Обычный нож, длиной с локоть, с костяной рукоятью, обмотанной кожей. Лезвие тёмное, длинное, с одной кромкой. Каплевидная гарда, простая, без украшений.

Я узнал руку ремесленника. Это была работа моего рода.

— Сваров, — констатировал я, разглядывая изделие.

— Сваров. Афанасий ковал. Десять веков назад. По моему заказу, под мою руку. Он не знал, для чего. Он ковал, я платила. Он умер раньше, чем узнал, что я с ним собиралась прожить жизнь после моей работы. Не успела ему этого сказать. Бывает, — ровно закончила Людомира.

— Этим ножом, — продолжила тем временем Невея. — Мы втроем резали миры. Я завершала. Меня тогда тоже чуть не взял Хаос. Отец спас. Желю не успел.

— Нож имеет обратную силу?

— Верно мыслишь, Мстислав, этот нож может работать обратно. Сшивать. Это не магия — это причинность. Кто резал, тот может зашить. Я делила — могу и свести. Но я туда не пойду. Я в безмирье. Я разделом миров связана через инструмент, не через тело. Если выйду отсюда, миры схлопнутся в моей точке. Нельзя.

— Значит, идти мне.

— Тебе. С Ладой, в твоей крови две стороны. И якорь.

— Тони не якорь, — отрезал я.

Невея перевела на меня взгляд, смотрела долго, пристально. Я даже решил, что она забыла и обо мне, и о нашей встрече, и о разговоре.

— Якорь, Мстислав, должен быть связан со стихией шва. Со стихией Бездны. У вас в отряде Бездну держит один человек. Такова правда.

— Возможны варианты?

— Один — да. Якорей может быть несколько. Якорем теоретически может быть любой, чья кровь связана с Бездной. Если ты найдёшь второго, Тони не понадобится. Но второго такого пока нет. Если найдёшь, скажешь Лехане.

— Леляне, — машинально поправил я.

— Лехане, — не согласилась Невея. — Я знаю её с младенчества. Первое имя помню лучше.

Леляна прикрыла глаза, подтверждая слова хозяйки.

— Будем искать.

— Ищи, — равнодушно бросила Людомира и взяла нож. Покачала в ладонях, будто взвешивая, затем шагнула ко мне и безо всяких церемоний вложила инструмент мне в руку.

Холодный. Тяжелый. Тяжелее, чем выглядит. Кость рукояти под пальцами словно живая, она слабо отозвалась на моё тепло. Лезвие гудело где-то за пределами слуха. Нож не был оружием. Это действительно был инструмент. Инструмент в моём смысле слова — то, чем работает мастер.

— Возьми, — сказала Невея.

— Спасибо, госпожа Людомира.

— Не благодари. Это не подарок. Долг.

Я кивнул, бережно завернул нож в кусок тёмной ткани, который Леляна молча мне подала, неслышно появившись рядом. Спрятал во внутренний карман куртки, рядом с лебединым пером. Перо коротко дёрнулось — почуяло.

Я обернулся к Невее.

— Слушаю, — просто ответила Людомира, верно угадав мое желание.

— Бес.

Прародительница улыбнулась, на этот раз улыбка вышла почти похожей на человеческую.

— Последний потомок Локи на этой стороне. Один из двух живущих. Его время скоро придёт. Не торопи, Мстислав, и не подсказывай. Когда у Бреши настанет двремя, он сам проснётся. У трикстеров пробуждение всегда вовремя, и всегда не такое, какого ты ждёшь. Скажи ему только одно: пусть слезу каменной девы держит ближе к сердцу. Она ему понадобится в момент перехода.

— Благодарю.

— Хорошо. Тогда иди. У меня ещё разговор есть, не с тобой.

— С кем?

Невея посмотрела вверх, на Древо. На той его ветке, где была Лада, что-то слабо вспыхнуло, как будто моя сестра в далекой Яви, как-то проявилась.

— С правнучкой, — сказала Людомира. — С Ладой. Она сегодня меня сама позовёт. Я отвечу.

— Благодарствую, — снова ответил я.

— Не благодари. Я с ней и так говорю, давно.

Я попрощался коротким поклоном, повернулся к выходу. Леляна уже стояла у проёма в стене, там, где мы вошли. Я сделал три шага и обернулся.

— Госпожа Людомира.

— Да, Мстислав.

— Мы еще встретимся?

Невея задумчиво посмотрела на меня. И вот тут впервые я увидел в ней не прародительницу, не чернокнижницу безмирья, не темную могущественную колдунью. Я увидел женщину, которая много веков назад любила оружейника моего рода, не успела сказать ему о своих чувствах, потеряла младшую сестру, и с тех пор живёт в каменной башне без окон и дверей, одна, не имея возможности покинуть пределы своего мира. Своей тюрьмы. Единственный собеседник, кто скрашивает ее вечность — собственная тень.

— Если миры срастутся, — наконец ответила Людомира. — Увидимся. У меня, может быть, наконец, появится повод выйти из дома.

— Я постараюсь.

— Постарайся, потомок. Ступай.

* * *

Серая земля под ногами. Серое не-небо. Корабль над землей, слабый свет рунных линий. Команда у борта, родные лица, обращённые ко мне.

Я шёл медленно, Леляна скользила за мной тенью, как раньше.

Первой меня встретила Колокольчик. Графиня посмотрела мне в лицо.

— Удачно.

— Вполне.

Колокольчик коротко кивнула и отступила. Бер подошел следом и сграбастал меня в медвежьи объятья:

— Шеф, по тебе видно, что обед ты пропустил. Идём, нам скатерть-самобранка такой стол организовала, пальчики оближешь.

— Сейчас придем, Бермонт.

— Шеф, — окликнул Бес.

Я внимательно присмотрелся к Константину. Последний потомок Локи, один из двух. Во взгляде Беса читалось удивление пополам с узнаванием. Поручик учуял во мне другую кровь.

— Носи слезу ближе к сердцу, Костя.

— Так я и ношу, — удивился Бес.

— Носи ещё ближе.

— Понял, шеф.

Призрак стоял у мачты. Я оставил команду, подошёл к нему, положил руку на плечо. Тони не дрогнул, не отвел взгляда от серого горизонта. Призраки посмотрел на меня сбоку, молча кивнул.

Через секунду я скомандовал:

— Курс на север. Взлетаем и обед.

— Так точно, шеф, — за всех ответил Бер.

Трап подняли. Корабль дрогнул всем корпусом, ожил, медленно снялся с места. Башня под нами медленно уходила вниз. У её основания, у маленького столика с двумя оставленными чашками, стояла Людомира и смотрела нам вслед, пока туман не принял нас в свои объятья.

Через минуту башня скрылась. Через десять минут исчезла из вида серая