П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский
А внизу дорогу перегородил физик.
— Роман Дмитриевич, а если ничья? Два класса финишируют одновременно, и что?
— Делите баллы пополам.
— А таблица дробные числа поддерживает?
— Таблица Кирилла Андреевича поддерживает все!
Физик кивнул и записал что-то шариковой ручкой прямо на ладони.
Дети вокруг показывали на нас пальцами и хохотали. Пятиклассник в картонной короне догнал меня у самого входа, в прыжке дернул за бороду и с визгом умчался. Борода выдержала.
Кто-то из седьмых крикнул «Гриб пророс!», и стоявшие рядом заржали еще громче.
Кулисы в столовой представляли собой две бархатные шторы, натянутые на проволоку, и пару метров пространства за ними, заставленного реквизитом. На этом закутке суетились пятеро.
Варя нарядилась звездочетом. Темно-синяя мантия в серебряных звездах, остроконечный колпак и бумажный свиток в руке. На свитке, как я знал, она по минутам расписала весь сценарий.
Антон пришел Щелкунчиком: красный мундир с золотыми шнурами, высокий кивер и усы, нарисованные черным маркером.
Костя свой кошелек решил совсем не напрягать. Чтобы тот, не дай бог, не простудился. Он надел белую толстовку с капюшоном, к которой на скотч прикрепил пуговицы из черной бумаги, а на голову нахлобучил ведро с приделанным к нему огрызком от морковки.
Ведро я узнал: с ним уборщица мыла пол в спортзале. Самый бюджетный снеговик во всей школе. По моим прикидкам — рублей сорок. Костя стоял в нем, расправив плечи и задрав подбородок, отчего ведро постоянно съезжало то на лицо, то на затылок.
Гусев изображал пингвина. Плюшевый комбинезон с клювом на макушке сидел на нем идеально, а вот ласты на ногах задевали все, что только можно, и даже немножко то, что нельзя. За минуту Гусев успел опрокинуть запасную стойку для микрофона, наступил Варе на подол мантии и чуть не плюхнулся в коробку с мишурой.
— Марк! В угол! — скомандовала староста.
— Я и так в углу.
— В другой!
Гусев пошлепал в противоположный угол и уронил там швабру. Ее никто не стал поднимать, потому что все, не сдержавшись, расхохотались.
Ада пришла на новогодние соревнования Шерлоком Холмсом. В клетчатой охотничьей шапке с ушами, плаще-накидке и с лупой на шнурке. Лупу она тут же навела на меня.
— Роман Дмитриевич, с моей викториной все в порядке? Какие там вопросы? Вы же не сделали их слишком простыми?
Ведя дознание, она без остановки теребила край плаща. Видимо, сомневалась в качестве чужой работы. Стандарты у Ады высокие: Гусева она гоняла по викторине три недели.
— Сама увидишь. — ответил я. — И даже сможешь на них ответить.
— Это нечестно!
— Это как раз честно. Ты же сама голосовала.
Ада опустила лупу и отошла в сторону.
Кто-то из наших доклеивал за шторой последнюю снежинку на стену. Костя пожертвовал ради этого пуговицей, потому что скотч внезапно закончился, а запасного не нашлось. Антон поправлял кивер. Варя шевелила губами, сверяясь со свитком.
До выхода на сцену оставались считанные минуты.
Все было готово.
Как вдруг у Алены в кармане тулупа зазвонил телефон. Она глянула на экран и поднесла мобилу к уху.
— Да, Даш?
Голос в трубке расслышал даже я. Говорила англичанка быстро, глотая окончания, и одну и ту же фразу начинала дважды.
— Аленочка, у меня все коробки насквозь мокрые. Я пришла, а они… Не знаю, как так вышло! Вчера только нормальные были, я сама проверяла!
— Это где щупать? — шепотом уточнила у меня Ада.
Я кивнул. Конкурс у Даши был простой. Участник сует руку в коробку, на ощупь определяет, что там лежит, называет предмет по-английски и выполняет с ним небольшое задание. Без коробок он превращался в обычное «назови по-английски то, что держишь перед глазами».
Тоже вариант, конечно. Но исключительно для пятых классов.
— Они расползаются! — продолжала хныкать Даша. — Я одну подняла, а у нее дно отвалилось. Прямо с мячиком. Что мне делать? Мы же вот-вот начинаем!
— Запасные есть? — спросила Алена.
— Нет! Я их все в один угол поставила.
Я мысленно перебрал варианты и остановился на самом вероятном. Вчера вечером я до одиннадцати просидел над маршрутными листами и к Тазику так и не зашел. Не побегал за ним по сауне, не почитал ему отрывки из педагогического форума и не дал себя в очередной раз обрызгать. А обиды юный банник вымещал водой.
Кабинет английского, правда, находился на втором этаже, а сауна — на первом. Но трубы, по моим наблюдениям, Тазика никогда не останавливали.
[ Наиболее вероятная причина — протечка системы отопления. Конец декабря, нагрузка на трубы максимальная.]
Тоже вариант. Не обязательно во всех бедах винить сверхъестественное.
Алена опустила телефон. Секунду она смотрела в стену, а потом рванула завязки тулупа.
— Даш, ничего не трогай, я сейчас! — крикнула она в трубку и сбросила вызов. — Ром, я в строительный! Наш, обычный. Там коробки точно есть, я видела. Минут двадцать займет. Пятнадцать, если бегом. На такси — десять.
— Чек возьми. — напомнил я. — Товарный.
— Ром!
Тулуп полетел на стул, следом кокошник. Под ними обнаружились свитер и джинсы. В кокошнике, как выяснилось, содержалась половина прически.
— А Снегурочка? — глухо спросил Костя из-под съехавшего на лицо ведра.
Алена замерла с уже занесенной за порог ногой. Взгляд у нее метался по кулисам. С Антона на Аду, с Ады на Гусева, с Гусева на меня. А потом остановился на Варе.
— Варя! Ты же речь Снегурочки сама писала. Ты ее наизусть знаешь. Побудь пока ею за меня. Пожалуйста!
Все посмотрели на Варю. Гусев даже сдвинул клюв на лоб.
Варя же не отрывала глаз от меня. Свиток в ее руке медленно сворачивался обратно в трубочку, но она этого даже не замечала.
Надежда — вероятность 34%. Растет. Радость — вероятность 41%. Подавляется.
— Решать тебе. — сказал я.
Варя перевела взгляд на голубой тулупчик на стуле. Потом снова на меня.
— Я… Хорошо. Я согласна!
— Умница! — Алена чмокнула ее в щеку, сунула мне папку с маршрутными листами и вылетела из-за кулис. Уже из коридора донеслось: — Лен, привет! Ты дома? Слушай, можешь меня выручить?..
Тулупчик оказался Варе великоват в плечах и чуть длиннее, чем нужно, но зато кокошник сел как влитой. Мантию звездочета староста сложила вчетверо и сунула Косте, а колпак отдала Гусеву. Он немедленно надел его поверх клюва.
— Три